Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин - Страница 60

— Что, если он никогда и не собирался жениться на тебе, девочка? Ты и сама знаешь, что в таких заведениях, как Оукс, полным-полно невенчанных молодых женщин, поверивших чепухе, которую им нашептывали на ушко принцы из грез.

Я отвернулась, но он схватил меня за руку и снова повернул лицом к себе.

— Возможно, его намерения жениться на тебе были подлинными, искренними. Он чувствовал себя одиноким, лишенным друзей, впавшим в отчаяние, но ведь ты сама сказала, что день ото дня его ум становится все яснее, Мэгги. В любой момент отдельные картинки и детали могут сложиться в единое целое. Что, если он понимает, кто ты на самом деле и что ты обманула его?

— Я не обманывала, — сказала я со злостью, выдергивая руку.

— Нет, ты это сделала. Сделала! И знаешь это. Ты приехала сюда с единственной целью отомстить, Мэгги! Я так и вижу тебя и Джерома сидящими рядом и составляющими план, как заставить великого и могущественного лорда Малхэма из Уолтхэмстоу заплатить за то, что он обесчестил тебя. Перед тобой человек, убивший женщину, которая хотела отнять у него всего лишь какой-то жалкий дом. Ради всего святого, можешь ты представить себе, что он способен сделать женщине, пожелавшей отнять у него сына?

Я не желала больше говорить об этом и повторила ему это. Наконец терпение его истощилось, и доктор Брэббс оставил меня одну возле кладбища, а сам вернулся в Малхэм.

Я стояла на обдуваемом всеми ветрами холме и оглядывалась вокруг. Отсюда я могла видеть тех, кто был на похоронах Розины. Они возвращались все вместе по Райкс-роуд. В некотором отдалении шествовал викарий, как пастух, сторожащий свое стадо. В своем уединении я вспоминала, как сидела когда-то рядом с Розиной. Она протянула мне раскрытую ладонь, на которой лежали какие-то семена.

«Это все, что осталось от прошлого урожая, — сказала она мне. — Посеешь их, и растения взойдут снова и будут красивее и сильнее прежних… Разве это не чудо, Мэгги?».

— Да, — прошептала я, улыбаясь при воспоминании о ней. — Это и впрямь чудо, Рози.

Полдюжины грачей примостилось на самых высоких ветках дальнего вяза. Перышки их были взъерошены, а крылья слегка растопырены, чтобы можно было противостоять ветру. Я смотрела на них, пока на душу мою не снизошел покой. Я прикрыла глаза. В эту минуту я была в мире с собой.

И тут меня охватило уже знакомое неприятное чувство, что кто-то наблюдает за мной. И тотчас же скрежет железа по гравию нарушил тишину. Я не могла вздохнуть от ужаса. Медленно я открыла глаза и обернулась.

У могилы спиной ко мне стоял человек. Плечи его были окутаны темным плащом. Он наклонился, лопата его снова врезалась в землю. Он, не глядя, принялся забрасывать гроб, стоящий в могиле, комьями смерзшейся земли. Я отступила, и каблук моего башмака соскользнул и попал в покрытый грязью холмик — другую могилу.

— Послушайте, — сказала я, — неужели нельзя немного подождать, сэр? Я еще не простилась с усопшей.

Он, не удостоив меня ответа, продолжал свое дело.

Мой лоб стал влажным и липким от страха. Теребя в руках вуаль, я двинулась прочь. Я шла медленно, не выпуская человека из поля зрения, прислушиваясь к глухому стуку земли о дерево по мере того, как могила заполнялась ею. И только добравшись до подножия холма, я вздохнула свободнее и с презрением выбранила себя за нелепые фантазии.

И тогда я заметила женскую фигуру, стоявшую в некотором отдалении. Эта женщина, без сомнения, наблюдала за мной.

Я не сомневалась в том, что услышала, как меня окликнули по имени:

— Ариэль!

Я никак не могла разглядеть лица этой маячившей вдали женщины. Я не откликнулась. Но то, что имя мое было произнесено незнакомкой, вызвало у меня неприятное и обескураживающее чувство. Я бросилась бежать от кладбища, подхватив юбки.

Добравшись до Райкс-роуд, я оглянулась. Она все еще была там, но соблюдала дистанцию между нами. Я повернулась и продолжала быстро идти по дороге, теперь уже сожалея о том, что отказалась от предложения Тревора воспользоваться экипажем. Перед последним поворотом на Уолтхэмстоу я замедлила шаг в последний раз и обернулась. Фигура исчезла.

Напряжение и страх оставили меня — я почувствовала себя ослабевшей и смешной. Я позволила проникнуть в свою душу причитаниям доктора Брэббса, и это выбило меня из колеи. Это вкупе с моим сном и бредовыми идеями моего мужа относительно Джейн, призывавшей отмщение на его голову, сыграло свою роль. Я продолжала свой путь уже не так торопливо, вспоминая свою утреннюю прогулку в бухту и причины, приведенные Ником, почему он привез меня туда. Я остановилась, пораженная внезапным воспоминанием, столь же ясным и холодным, как налетевший с вересковых пустошей ветер. Как же я могла забыть?

В той, другой жизни, будучи Мэгги, я когда-то встретила на этом месте лорда Малхэма. После весеннего дождя я примостилась на этой самой скале, любуясь радугой, перекинувшей свою дугу, как мост, через ущелье между утесами. И вокруг меня, касаясь каймы моей юбки, рос вереск. На мне было жемчужно — серое платье…

Портрет!

Кровь закипела в моих жилах, когда я вспомнила слова мужа:

«Теперь я понимаю, что это были всего лишь тени воспоминаний…»

То был портрет Мэгги!

Я снова бросилась бежать. Добравшись до Уолтхэмстоу, я ринулась вверх по лестнице. Был единственный способ убедиться в своей правоте. Если портрет был на месте, я могла забыть о своих подозрениях.

Сначала я остановилась у дверей комнаты Кевина. Дверь оставалась запертой. Тогда я направилась в студию и, почти не дыша, бесшумно вошла туда и оглядела комнату. Я обнаружила свой портрет и со все растущим трепетом находила в нем сходство — должна заметить, жуткое сходство — с девушкой на скале. Я сидела на своем нашесте, как Мэгги на скале, глядевшая вниз, в долину. «Тени воспоминаний…» Но портрета Мэгги не было.

Я отступила к двери.

Меня остановило прикосновение руки милорда, задержавшейся на моем плече.

Сначала я не обернулась, потом с опаской подняла взгляд на руку в перчатке, сжимавшую мое плечо. «Оставайся спокойной, — говорил мне рассудок. — Пока что нет причин бояться его».

— Милорд, вы меня напугали. Он привлек меня к себе:

— Прошу прощения, но еще один шаг — и ты бы наступила мне на ногу.

— Значит, вы долго стояли у меня за спиной?

— Стоял и смотрел. Надеюсь, ты ничего не имеешь против? Это одно из немногих удовольствий, которыми я могу эгоистично наслаждаться.

Одной рукой Николас отвел волосы от моего лица. Потом его теплые губы прижались к моей шее, и он сказал:

— Я соскучился. Где ты была?

— Я говорила. У меня умер друг.

— Брэббс?

Я покачала головой.

— Какая жалость.

Не в силах больше сдерживать напряжение, я повернулась к нему лицом. Его растрепанные волосы рассыпались по вороту рубашки. Глаза Николаса походили на грозовые облака, за которыми где-то глубоко пряталось солнце. Одежда его хранила слабый запах свежего, морозного ветра и сырой земли. Меня охватил страх и сжал мне сердце.

— Так это был ты, — заметила я тихо. — Это ты был на кладбище?

Он смотрел на меня прищуренными глазами:

— Ты следовал за мной…

— Я был с Джимом.

— Нет, ты был там.

Я попыталась отстраниться и отступить. Но пальцы его крепко удерживали меня за шею, мягкая лайка перчаток щекотала кожу.

— Я был с Джимом, — снова повторил он. — Мы ходили на утес Пайкадоу. Кажется, там упала овца, потому что изгородь в этом месте оказалась поваленной.

Медленно выпустив меня, он отступил и принялся стягивать перчатки.

— Я увидел тебя идущей по Райкс-роуд и окликнул. Думаю, ты меня не услышала.

Я внимательно смотрела на него, стараясь заметить признаки лжи в выражении его лица.

Когда он прикоснулся кончиками пальцев к моему лицу, они были холодными, но уверенными и твердыми.

— Когда я спешил домой, к тебе, меня осенило, что мы не занимались любовью со дня свадьбы. И думаю, — тут его губы искривились в улыбке, — что подобное поведение не пристало новобрачным.