Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин - Страница 72

Я спрыгнула с кровати и подбежала к окну, пытаясь узнать, что он там увидел. Клочья тумана медленно проплывали над пробуждающейся землей. Они были похожи на гигантские серые облака, оттенком слегка темнее тусклого утреннего света. Потом я уловила какое-то движение среди деревьев.

Я распахнула окно, проклиная туман, и напрягла зрение, чтобы увидеть то, что так взволновало моего мужа и заставило убежать без объяснений. Вот! Что-то белое… фигура, закутанная в плащ с капюшоном спешила по тропинке в сторону конюшни.

— Нет! — громко закричала я.

Я подбежала к двери и столкнулась лицом к лицу с Би. Она протянула ко мне руки, вцепилась крючковатыми пальцами в мои плечи, и внезапно я увидела, что ее бескровное лицо выглядит много старше обычного.

— Кевин, — прокаркала она. — Малыша нет, миледи!

— Он спит здесь, — объяснила я и, отстранив ее, бросилась бежать по коридору, невзирая на боль от ушибов.

Добравшись до площадки возле комнаты Адриенны, я задержалась и заметила, что дверь ее спальни открыта нараспашку. Из дверного проема на площадку падал желтый свет.

Я должна была это предвидеть. Я поспешила к ее двери и заглянула в комнату. Она была пуста.

Добравшись до кухни, я нашла там Матильду, пребывающую в полной растерянности. При моем стремительном появлении она воскликнула:

— Боже! Что здесь происходит? Все выбегают из дома, будто сам дьявол гонится за ними по пятам.

Я встряхнула ее, заставляя замолчать, и приказала:

— Тилли, поспеши к доктору Бреббсу и приведи его сюда. Скажи, что это срочно. Он поймет!

Я выбежала из дома без плаща, и мое тонкое белое ночное одеяние не защищало от ярости стихии. Я бежала настолько быстро, насколько позволяло мое ослабленное тело, по тропинке к конюшне.

Наконец я оказалась у цели — передо мной выросло пепелище, все, что оставалось от конюшни, — это мрачные черные обугленные столбы и камни. В этом месте царило безмолвие смерти.

С места, где я на мгновение остановилась перевести дух, я могла видеть обугленные остатки двери и стойла — там умерла Джейн. В углу валялась какая-то бесформенная масса, наверное, остатки упряжи. Там же я заметила колесо, остов экипажа и покачала головой, стараясь отогнать воспоминания об «аде», изображенном на картинах моего мужа.

Но где же был он сам?

Оставив унылое заброшенное место, я вернулась на главную аллею, лихорадочно оглядываясь по сторонам, я искала мужа и тут наконец заметила его вдали, на самой высокой точке вересковой пустоши. Потом он исчез, скрывшись за обломком скалы.

За пределами сада ветер бушевал со страшной силой. Он свистел, забираясь в каждую щель и трещину, ломая сухие кусты, унося клочья ночного тумана. Наконец и я взобралась на холм и оттуда оглядела местность. Мне был виден утес Пайкадоу, передо мной клубился и завивался туман, уносимый ветром, я различала каменную стену, ремонтом которой занимались мой муж и Джим. Должно быть, мое падение с лестницы помешало им закончить работу, потому что огромный пролом в стене еще не был заделан полностью.

Мои воспаленные глаза искали на фоне тусклого и туманного ландшафта фигуру моего мужа и того таинственного существа, что увлекло его сюда, это негостеприимное место. «Почему? — спрашивала я себя. — Почему сюда?Мои глаза обшаривали стену… И там… И тут истина пронзила меня с такой ясностью, что я похолодела от ужаса, потому что я увидела мужа на краю утеса Пайкадоу, а рядом с ним различила закутанную в плащ с капюшоном женскую фигуру.

Могла ли я осмелиться окликнуть его? Смела ли я двинуться с места? Что за ужас гнал моего мужа к обрыву? Почему смерть ему казалась желаннее встречи с этой странной женщиной, с этой Немезидой?

А Николас все пятился, все отступал, и оказывался все ближе к обрыву. Страх за его жизнь придал мне сил. Спотыкаясь, я сбежала с холма, перебралась через полуразрушенную стену и достигла мрачного утеса.

Приблизившись к женской фигуре, я закричала:

— Постойте!

Ветер, продолжавший выть и рыдать над ущельем, поднял капюшон ее плаща, когда она повернулась ко мне.

Джейн!

Во мне поднялся непреодолимый ужас, ноги мои обмякли, я пошатнулась и осела на землю. Неужели это был призрак, посланный из могилы в мир живых, чтобы отомстить за свою погибшую душу? Нет, я видела гриву светлых волос, облаком поднявшихся над ее головой, я слышала ее зловещий, полный ненависти смех и поняла, что передо мной живая женщина. К тому же в Оуксе я научилась распознавать признаки подлинного безумия. Я видела его там, я видела его и здесь, в глазах Джейн Уиндхэм. Да, она была реальной, живой, из плоти и крови, и более злой, чем любой демон, вышедший из ада.

Она стремительно повернулась к моему мужу, остекленевшие глаза которого заставили меня похолодеть. Видимо, Николас переживал страшный шок.

И вдруг земля подо мной задрожала от топота копыт. Через стену перемахнуло храпящее чудовище, в тумане оно казалось огромным и угрожающим и ринулось прямо на Джейн. Джейн подняла руки и пронзительно закричала. Я в страхе смотрела, как она отшатнулась от бьющих по воздуху копыт коня и исчезла за краем обрыва. Жуткий крик ужаса поглотил туман.

Николас деревянной походкой, спотыкаясь, сделал несколько шагов от края утеса. Казалось, его руки и ноги были налиты свинцом, но лицо выражало облегчение. С трудом поднявшись на ноги, я бросилась к нему, а Тревор спрыгнул с коня и торопливо направился к нам.

Милорд обнял меня, крепко прижал к себе и прошептал:

— О Боже, Боже, Мэгги, это в самом деле была Джейн? Значит, я не вообразил ее?

— Да! — воскликнула я. — Это была Джейн, сэр, и она не плод больной фантазии.

Милорд раскрыл объятия своему брату:

— Благодарю, Трев, ты появился как раз вовремя!

Я отстранилась и теперь смотрела, как мой муж обнимает брата, выражая ему свою благодарность. Я заметила, что Тревор слишком напряжен и сдержан, и сердце мое сжалось от недоброго предчувствия.

С каменным лицом Тревор отступил на несколько шагов.

— Нет! — сказала я громко. — О Господи! Николас переводил непонимающий взгляд с Тревора на меня и обратно. По его лицу я поняла, что и до него начал доходить страшный смысл этой сцены. Теперь оно тоже утратило всякое выражение и казалось высеченным из мрамора. Он старался встать так, чтобы защитить своим телом меня. Тревор холодно мне улыбнулся.

— Привет, Мэгги, — сказал он. — Вас удивляет, что я знаю, кто вы?

Я только кивнула, слишком потрясенная, чтобы обрести дар речи.

— Я и не догадывался до тех пор, пока Джейн не столкнула вас с лестницы. Во время осмотра я заметил клеймо на вашей руке. Как врач, я тотчас же понял, что это отметина, полученная в том заведении, где вы побывали. У меня не много времени ушло на то, чтобы связаться с официальными лицами, которые и подтвердили пребывание в лечебнице Ариэль Маргарет Рашдон и то, что вы произвели там на свет сына Кевина.

— Так это ты был тем чертовым ублюдком, кто отравлял меня? — сказал Ник. — Но Брэббс уверял меня…

— Я пополнял свой запас опиума каждый раз, как ездил в Йорк. Боже милостивый, Ник, неужто ты был так глуп, чтобы поверить, что меня интересует что-нибудь столь прозаическое, как выращивание чая в Индии? Последние пять тысяч фунтов, которые ты любезно выдал мне, пошли полностью на опий для тебя и… других.

Теперь заговорила я:

— Милорд, было совсем несложно добавить опий в вашу еду или питье, после чего вы засыпали на несколько дней, а когда просыпались, не помня ничего о своих действиях, он умел убедить вас, что вы совершили то, чего и не думали делать. Как произошло недавно во время вашего спора в библиотеке.Он порезал себе губу и заставил нас всех думать, что это вы его ударили. Это было совсем нетрудно сделать ножом для разрезания бумаг. Не понимаю, почему мне это не пришло в голову сразу же.

Синие глаза Тревора теперь пристально смотрели на меня.

— Если бы вы не появились, Мэгги, возможно, ни Джейн, ни мне не пришлось бы прибегнуть к убийству. Мы были так близки к тому, чтобы убедить всех, включая и Ника, что он безумен. Но вот являетесь вы, человек сведущий в нервных и психических болезнях, и портите всю нашу игру.