Камень второй. Горящий обсидиан - Макарова Ольга Андреевна - Страница 26

Светляки, отчего-то мелкие, не больше муравьев, бежали по стеклу вертикально вверх, преодолевали изгиб колбы, добегали до крышки и падали вниз. Едва вскочив на три пары лап, они повторяли весь цикл заново… Словно сияющий дождь, идущий наоборот.

На дне колбы, в качестве пропитания для светляков, лежал размоченный сахарный лепесток рамниру — да, их частенько засушивают про запас…

— Здравствуй, братишка…

Орион поднял глаза: над ним стоял Сумах. Крикнув служанку, он заказал две кружки грога и тарелку жареного мяса и сел напротив Джовиба.

— Здесь приятный свет, — отметил Сумах и снял очки. Даже в полутьме было видно, что радужки глаз у него красные. — Ты не пугайся, — поспешил объяснить он. — Это болезнь. Врачи называют ее альбина. Белая кожа, и красные глаза, боящиеся солнца. Я-то уже свыкся с этим — как-никак, с рождения болен… но некоторые… удивляются.

Джовиб молча кивнул… Отчего-то Сумах был симпатичен ему. Не хотелось начинать неприятный разговор.

Некоторое время сидели молча. Терпение Сумах продемонстрировал невероятное: ни словом не обмолвился о том, чего ради его вытащили сюда среди ночи. Он снял шляпу (на которой уже красовалось новое перо, взамен сломанного), и его белоснежные волосы торчали вихрами во все стороны, как у мальчишки… Что-то подсказывало, что Сумах — человек опасный, но при этом он был жизнелюбив и вел себя непринужденно, как ребенок на прогулке. Казалось, хмурая суровость ему не может быть свойственна… Орион знавал таких людей: такие и убьют, и умрут с улыбкой на устах…

Принесли заказ. Сумах пригубил грога и заел его мясом. Орион к угощению не притронулся.

— Мы нашли руины в лесу, — сказал он, внимательно глядя в красные глаза Сумаха. — Кто-то разорил их, чтобы вытащить харуспексы. Я хотел бы знать, кто.

Сумах покосился на черные очки, лежащие посреди стола, затем снова перевел взгляд на Ориона. Ни удивления, ни гнева. Понимание?.. может быть…

— Это не я, — сказал он самым честным образом. — Да, я вожу кое-какие дела с харуспексами и руины эти я видел, но я ни камешка оттуда не вытащил. Я не вандал.

— Кто мог сделать это? — вновь спросил Орион.

— Пожалуй, я даже знаю, кто… — после некоторого раздумья ответил Сумах. — Ходил тут один, пытался купить харуспекс у кого-нибудь в Таммаре. Какой-то важный идиот с Севера. Ученый, похоже. С гонором такой мужик… Не купил ничего, естественно: харуспекс — чаще всего фамильная ценность, из поколения в поколение передается, «приручается» хозяином. Кто же продаст такой? Да и места, где новые харуспексы добываются, ни одна семья не выдаст. Но упорный он… Разорил, говоришь, все там?

— Да, — подтвердил Орион. — Киркой поработал. И не один…

— Да-да, — махнул рукой Сумах, — с ним была целая банда таких же умников… Так тебе, значит, нужен этот ученый варвар?

— Да.

— Хорошо, — просто ответил белокожий. — Я слышал, он разбил научную базу у Кириака. Это ближе к озеру Тай. Захолустный городишко. Найдешь сам?

— Найду. Карта есть, — сказал Орион, поднимаясь из-за стола.

— Ну, бывай, братишка. Свидимся еще! — Сумах пригубил грога и помахал рукой вслед Джовибу.

— Сумах… — Орион обернулся уже у выхода из зала. — Спасибо тебе…

Глава десятая. Слепота

Кириак рассыпался по равнине горсткой кубиков. У него не было ни стены, ни частокола; правда, дома строили крепко: каменные стены, узкие окна и — неизменно! — окованные железом рамы и пороги. Навскидку Коста мог бы назвать два-три вида детей тьмы, которых остановила бы полоса железа. Но, похоже, Кириак встречал незваных гостей нечасто: все же Ничейная Земля здесь обжитая.

Гостиницы в Кириаке не было, так что отряд разместился по домам местных жителей. Золото, оставшееся со времен Фираски, открывало все двери, а меч без гарды способен покорить любое сердце: как на Юге и Севере уважают боевых магов — защитников и спасителей в тяжелые времена — так в Ничейной Земле уважают амбасиатов, которые справятся там, где маги бессильны.

Освоился в городе отряд довольно быстро. К вечеру уже собрались на совет под раскидистым вязом — там кто-то из местных поставил скамьи; растрескавшиеся, потемневшие от дождей, они помнили лучшие времена.

Путь к Кириаку занял четыре с половиной дня хорошего чаржьего ходу. Оставалось только надеяться, что сведения, сообщенные Сумахом, не устарели до сих пор.

— …Мы с Оазисом поспрошали людей в городе, — сообщил Лайнувер. — Здесь действительно обосновались какие-то ученые. За лесом есть заброшенный форт, они арендовали его. Также наняли с десяток местных на работу. Плюс какой-то сорвиголова поставляет им живых сильфов.

— Какая связь может быть между сильфами и харуспексами? — задумчиво произнес Пай. Он сидел, облокотившись на спинку скамьи и вытянув больную ногу: рана, конечно, затянулась за четыре дня, но все равно еще беспокоила его.

— Это мы с Оазисом завтра и разведаем, — успокоил всех Лайнувер.

— Не думаю, что они будут с вами откровенны, — усомнился Орион. — Скорее, отправят куда подальше.

— Бала прихватил их мешочек с харуспексами, пробу 307, - вступил в разговор Оазис. — Поверьте, с нами будут откровенны, — вкрадчиво сказал он и добавил: — И вежливы.

— Что ж, — улыбнулся Джовиб, — надеюсь, на ваше актерское мастерство.

Разговоры затихли и звонкую вечернюю тишину никто не захотел нарушать.

Стрекотали бледно-зеленые светлячки, ютившиеся в ветвях, шелестели на ветру вязовые листья. Незримый, пел в кроне вяза хален — невзрачная ночная птичка с чарующим голосом. Крупные звезды сияли в высоком безоблачном небе; вот-вот проступят сквозь стремительно темнеющую синеву Жисмондин и Иринарх, возвещая окончание вечера и начало истинной ночи.