Камень второй. Горящий обсидиан - Макарова Ольга Андреевна - Страница 60

Что он надеялся увидеть? Подтверждение словам Сайнарнемершгхана, Гердона, Кангассков? Вряд ли… Он искал правды. Подсознательно искал той правды, о которой в каждой своей сказке пытался рассказать Орион Джовиб… тогда еще единственному Милиану Корвусу, когда Макса и в помине не было. Воистину, семена, посеянные сказочником, а ныне пиратом, Орионом, взошли. Пусть и робко: все-таки Макс не тихий книжник Ворон, он другой. Потому чувство, которое им двигало, больше походило на любопытство, или маскировалось под него, боясь до поры, до времени быть узнанным.

Так или иначе… Макс увидел Серега…

Великий и ужасный миродержец, спаливший дотла великий город Эрхабен вместе со всем его населением и сделавший еще тысячу других злодейств, кричащих со страниц книг Хансая Донала, выглядел двадцатилетним парнем… высоким, худощавым, с серьезным красивым лицом и смешно торчащими в разные стороны волосами. На плечах его лежал простой серый плащ, как у рядового Охотника.

Дожидаясь Зонара, Андроника и Мадвид, он стоял лицом к окну, вполоборота к наблюдательному кристаллу Макса, и смотрел на редкостную картину: на то, как тяжелые пушистые хлопья снега ложатся на весеннюю зелень. Кажется он о чем-то вспомнил; губы тронула легкая улыбка.

Нет, не привычная, как у Андроника или Галана. Искренняя улыбка. Горящий, как любой харуспекс, соврать не даст: у миродержца действительно было светло на душе…

Возможно, Серег почувствовал взгляд и подсознательно обернулся в его сторону, но увидел только эмблему Серого совета над тремя креслами у стены. Крохотный черный наблюдательный кристалл сидел в самом центре узора из серебристых линий. На миг Макс встретился взглядом со своим… врагом?.. и ему стало жутко. Но Серег и не думал изобличать незримого наблюдателя; скорее всего просто не обратил на него внимания — и отвернулся.

Макс Милиан с удивлением почувствовал, как по щеке его бежит горячая слеза… Это кристалл… нельзя долго смотреть прямо в кристаллы изображения: глаза начинают слезиться. По-настоящему плакать Макс разучился давно и даже гордился этим…

Он откинулся в кресле. Кристалл погас. Нет, он не будет больше смотреть… Было в этом решении что-то от испуганного упрямства Ирина, в трансволо увидевшего мир-первоисточник… что-то было…

…Весь день у Макса из головы не шел увиденный им миродержец. Его улыбка… такая обезоруживающая… подсмотренный момент искренности… Почему, почему Макса так тянуло к Серегу? Просто поговорить с ним. Или постоять рядом, глядя на снег… Что-то родное и утерянное было в нем. Что-то от обжигающего жара бесконечно дорогой всему погибшему отряду звезды. Что-то, чего Макс никогда не знал…

Даже на следующий день он не пришел в себя. Ходил грустный и какой-то виноватый. Он сомневался. И ему нужен был кто-то, кто бы бросил решающий камешек на одну из чаш весов, замерших в шатком равновесии. Тот, кто знал Серега, но не состоял в Ордене…

…Ваннах…

— Ты можешь рассказать мне о Сереге? — спросил у него Макс. — Ты знал его лично?

…Просторный обеденный зал в этот час казался пустым. Только пятеро седых Охотников и их юный ученик. Вопрос прозвучал неожиданно. Старики переглянулись…

— Серег… — задумчиво произнес Ваннах, отодвинув тарелку и свободно откинувшись на спинку стула. — Конечно же, знал… Каждый Охотник и половина Алой Стражи знает его лично. Как ректора Университета Серой Магии. Ректор и преподаватель он суровый…

Охотники заулыбались, должно быть, вспоминая студенческие годы. Ромул даже рассказал несколько веселых баек. Макс, конечно, вежливо посмеялся, но все же это было не то, не то…

— Ваннах, расскажи лучше парню про двоедушника, — посоветовал Айгир, видя, что Макс несколько приуныл.

Смех стих моментально. Макс Милиан навострил уши.

— Я молодой был тогда… — прокашлявшись, начал Ваннах. — Двадцать лет. Тогда, поставь нас с Серегом рядом, смотрелись бы ровесниками. Это теперь я весь седой; он-то до сих пор, как мальчишка…

В общем, мало кто уже это помнит, но тогда в Омнисе появились два двоедушника за один год. Первый — на Юге, второй — у нас на Севере. В Руумаре — небольшой такой городок; в то время он был раз в десять больше. Я там практику проходил, с Орестесом вместе — спокойно там, тихо. И вдруг свалилась такая беда.

Ветра поднялись неожиданно, среди ночи. Причем витряник два сегмента у городского периметра уничтожил прицельно, чтобы разделить периметр надвое и не дать поднять единый щит над всем городом: похоже, носитель его знал толк в Охотничьих делах… Мы едва успели поднять оборону на своем участке. Нас было шестеро студентов: мы с Орестесом да четыре девчушки с младшего курса, а опытный маг был всего один — Охотница первого уровня Саура Венон, куратор нашей группы. Орестес и Саура подняли щит, а остальных поставили донорами — и понеслось. Я думал, эта ночь никогда не кончится; видел, как девчонки падали: доноры падают, когда уходят в минус. Я ушел последним. Чуть-чуть не дотянул до момента, когда все стихло… когда появился Серег… Рес, ты лучше расскажешь…

— Он один пришел, — нахмурившись, продолжил Орестес. — Остальные подоспели через полчаса: людям нужно время, чтобы подготовить трансволо. А Серег, он миродержец… Похоже, как услышал новость, так и махнул на трансволо в Руумар. Помню, он щит над целым городом поднял один. Один вместо двух сотен магов-защитников и пятисот доноров. И какой щит! На весь периметр. Не разрушь витряник два сегмента, люди по тревоге подняли бы такой же…

Ему, похоже, тяжко пришлось, даром что миродержец: всякой силе есть предел… Я вот думаю… если бы он хоть на пару минут опоздал, проклятый витряник добил бы всех в Руумаре и двинулся бы гулять по всему Северу. Жутко представить, что бы началось…

Но Руумару все равно досталось. Единственный продержавшийся до подмоги сегмент был наш. Всего восемьсот горожан спаслось…

— Да… — протянул Ваннах. Некоторое время он молчал, точно поминая погибших. Потом продолжил рассказ: — …Сам я только через сутки очнулся. Смотрю — Серег сидит рядом. Бледный, как смерть: нелегко же ему та ночь далась… Я смотрю на него, глазами хлопаю, а он меня спрашивает: «Это ты Ваннах Лоэн?» — «Я…» Я тогда еще поразился, что он меня знает: в отличие от Ромула я был студентом ничем не выделяющимся… — Ромул криво улыбнулся на это словно невзначай оброненное замечание. Ваннах продолжил: — А Серег укорил меня, с грустинкой так, отечески: «Помню, помню, вечно спишь в читальном зале с учебником в обнимку…» Я смутился, а он безмолвно сотворил восстанавливающее заклинание, тяжело так: я прямо почувствовал, что у него — у Серого Инквизитора! — магия в красном секторе, как у наполовину выпитого донора, а он еще и чашу мне наполнил… игнорируя обязательное для Обратного Дрейна согласие реципиента… А когда я поднялся, то он взял меня за локоть и повел на балкон… в Руумаре Охотничьи башни высокие — весь город видно с каждой.

Солнце тогда палило нещадно. Я зажмурился, аж слезы потекли. А когда привык, увидел пустой город. Пустой… Знаешь, ветра смерти ведь и травинки не колыхнут, только людей рвут на куски…

Помню, Серег сказал мне тогда: «Если бы не ты, половина Севера выглядела бы так. Ты — последний донор, на котором все держалось. Если бы не ты, моя помощь была бы уже не нужна». И добавил, чуть погодя: «Знаю, ты винишь себя во многом. В том, в чем даже не виноват. Но иногда бывает так, что беду нельзя предотвратить. Можно только обойтись малой кровью. Запомни пустой Руумар. Ты и твои коллеги по семерке, и те, кто погиб, предотвратили гибель многих других городов по всему миру»…

Я по сих пор все помню, как вчера… — вздохнул Ваннах. — Пустой город. Боль и раскаянье в голосе Серега. И древность в его глазах. Он говорил так, будто вспоминал что-то еще… Еще более ужасное… мне не дано знать, что…