Вновь, или Спальня моей госпожи - Сейдел Кэтлин Жиль - Страница 54

— В сегодняшней сцене я поняла, что Амелия успокаивается. Действия Лидгейта становятся все более предсказуемыми. Для нее это огромное облегчение. Но для тебя это трагедия, Алек! Теперь она сможет предвидеть, как поступит Лидгейт, а значит, он больше не представляет опасности. И становится бесполезным. Боюсь, тебе придется умереть…

— Давай-давай! — хмыкнул он. — Дженни не собирается меня убивать.

…Чувствуя себя виноватой за то, что не любит его, она даже не сможет его уволить…

— Может быть, ты и не умрешь, — предположила Карен. — Но если Дженни и дальше будет сочинять в таком роде, твоя роль станет настолько скучной, что ты сам свихнешься. Можешь не верить мне, но я вряд ли ошибаюсь. Да ты и сам это чувствуешь.

Пожалуй, она убедила его. Гастингс влюбляется в Амелию. Рита становится опасной для Дженни — о, Карен поняла все раньше других, и действительно не ошиблась…

— Понимаешь, она как бы смягчает образ… Ее воображение отказывается работать в этом направлении, — Карен говорила быстро, воодушевленная его вниманием. Она не Кассандра, которой никто не верит! — Лидгейт владелец поместья и земель, ключевая фигура, на которой многое держится — но у Дженни интерес к нему иссяк.

«Потому что ей больше неинтересен Брайан» . Возможно, это не имеет отношения к Алеку, а касается лишь Брайана. Дженни использовала Лидгейта, чтобы облегчить свои мучения. Но укрыться за спиной герцога не удалось. Теперь он ей не нужен. Ей нечего о нем сказать.

Но у Дженни не хватит духу избавиться от Лидгейта, потому что она виновата перед актером, исполняющим эту роль. А вина в том, что она не любит его…

Алек не хотел цепляться за работу только из-за ее чувства вины. …Почему она смотрит на жизнь только через призму своего шоу? Почему бы ей не решить все свои проблемы напрямик? Не встретить все житейские тяготы лицом к лицу?

— Ты спросишь ее? — Карен была на удивление настойчива. — Ты осознаешь всю важность нашего разговора?

Конечно, осознает… В конце концов, придется играть этого болвана в течение еще двух с половиной лет — пока не истечет срок контракта. Но какая польза в разговоре с Дженни, если ее больше не интересует Лидгейт? Ничего, кроме раздражения, это никому из них не принесет. Как все глупо, бессмысленно… Если только Дженни не…

Если Дженни не полюбит его.

…Вот почему он злился. Не из-за этого кретинского Лидгейта. У каждого актера случаются дурацкие роли. Алек с ума сходил от злости из-за того, что она не любила его!

Во всем виноват сериал, вернее, ее одержимость… Он вдруг ясно понял это. Каждый раз, когда ее жизнь давала трещину, она закрывала глаза, с головой уходила в работу. Поэтому ей больше ничего не нужно. И никого. До тех пор пока Дженни так увлечена своим детищем, она не полюбит ни Алека, ни кого-либо другого.

Не в его власти излечить ее от одержимости. Пока Дженни пишет этот сценарий, он будет владеть ее умом и сердцем.

Чего он хочет? Чтобы сериал потерпел крах? Чтобы ее вдруг взяли да уволили? Конечно, нет! И то, и другое убило бы ее. К тому же сериал процветает. Никто не собирается увольнять Дженни. Выхода нет. «Хэппи энда» не будет. Алек ничего не мог изменить.

…Не говоря ни слова, они взялись за руки. Вся семья — кроме Мэг. — Воспоминание было ярким, словно молния вспыхнула в мозгу. — Голос отца прозвучал глухо: «Мы больше ничем не сможем помочь. Мы должны дать ей умереть спокойно» .

Первый телефонный звонок в кабинете Дженни раздался в половине восьмого утра. Звонил Стив, один из ассистентов режиссера.

— Алека нет. Он опаздывает. Где он?

— Понятия не имею. — Почему все считают, что она все про всех должна знать! — Ты звонил ему домой?

Конечно, они звонили ему, но работал только автоответчик.

— Иногда он ездит на метро. Может, что-то с поездом?

Мисс Ройял позвонила в справочную метрополитена и получила ответ, что на линии полный порядок. Но Дженни не спешила расстраиваться. Люди иногда опаздывают. Со всеми случается.

Его не было и в восемь. Уже в восемь пятнадцать нужно было что-то решать. Если он сегодня не появится, следовало срочно переписать несколько сцен. Дженни спустилась в репетиционную.

Все было вверх дном. Теренс не справлялся с актерами, работа стояла… Говорили только об Алеке:

— А вдруг он попал в аварию?

— Может, он погиб?

— Нет, — отрезала Дженни. Она бы знала. Почувствовала бы.

— Ох, кажется, я во всем виновата! — Карен, видимо, целое утро только об этом и говорила. — У меня возникли сомнения по поводу Лидгейта, и мы вчера обсудили это с Алеком.

Неужели Карен всерьез полагает, что он спасся бегством лишь оттого, что с его героем неладно?

— Алек работает на телевидении десять лет, — резко сказала Дженни. — Он не будет дуться, если его герой не каждый день в центре событий.

Необъяснимо. Дженни представить не могла, почему Алек не явился на работу.

Она взяла рукопись. Лидгейт занят в трех эпизодах. Она бегло их просмотрела. В основном «пересказы». Как же она раньше не поняла? Почему герцог нагоняет такую тоску? Но сейчас не время думать об этом. Она должна быть ему благодарна. Проще будет расстаться с персонажем!

Кому же отдать реплики Лидгейта? Дженни проглядела список актеров, занятых сегодня. Под номером первым стоял Гастингс. Брайану всегда удавались «пересказы». У него была прекрасная память, и он легко усвоил бы такое количество нового текста.

Но она не хотела ничего поручать Брайану, тем более что сегодня еще и Робин «на ходу». Подходящий для Рэя случай проявить себя! Она принялась делать пометки в рукописи.

Пришлось полностью переработать все сцены, перевернуть все с ног на голову. Проще было написать новые. «Думаешь, мне нечем заняться, Алек Камерон?»

В десять Джордж позвонил агенту Алека.

— Знаешь, Дженни, она пыталась выгородить его, но была удивлена не меньше нашего. Она попросила на всякий случай предоставить ему недельный отпуск, но все равно дело темное…

К этому времени Дженни была вне себя. Она могла ожидать такого от кого угодно — от Карен, от Фрэнка, Мура или Фрэнсин. Они подчас откалывали подобные фортели. Но Алек? На него полагались все. Он не мог взять и исчезнуть. Не имел права!

Она бросилась в кабинет и позвонила ему сама. Гудок за гудком — даже автоответчик отключен. Алек дома. Почему не подходит к телефону? Неужели она не в силах заставить его снять трубку?

Она по уши в делах: ради Зельды Оливер нужно так переработать сюжет, чтобы гарантировать актрисе три появления в кадре в неделю — и тут Алек со своими фокусами. Он же всегда был на ее стороне. Разве не он говорил, что готов для нее луну с неба достать!

«Мне не нужна луна! Мне надо, чтобы ты пришел на работу!»

Она поедет к нему… Дженни вызвала машину. Придется дневать и ночевать на его пороге, пока он не соизволит выйти и поговорить.

Через пять минут она сидела в машине, на заднем сиденье. Только на Алека всегда можно было положиться, только с ним у нее не было проблем. «Ты не вытворял такого с Полом Томлином в „Аспиде“. Почему же так ведешь себя со мной?»

Адреса всех сотрудников были введены в память персонального компьютера. Алек жил в Верхнем Вестсайде, на тихой приличной улице — район весьма аристократический, с фешенебельными ухоженными домами. Типичная нью-йоркская улочка, в таких районах всегда снимают романтические комедии — здесь обычно герой «встречает свою судьбу». Но сейчас Дженни не видела в этом ничего романтического, а происходящее меньше всего напоминало комедию.

Она поднялась на крыльцо, стукнула в дверь. Тихо. Дженни снова постучала. «Открой лучше — все равно не уйду!» Когда она собралась постучать в третий раз, дверной глазок закрыла тень. Он, наверное, решил поглядеть, кто там. Дженни как-то читала один детективчик, где убийца стрелял в жертву через дверной глазок, попадая прямо в глаз. Жаль, что у нее нет пистолета!