Вновь, или Спальня моей госпожи - Сейдел Кэтлин Жиль - Страница 62

— Ты серьезно? — Алек уронил блокнот и уставился на Дженни. — Мне предстоит играть этого парня, Нордена? Сегодня?

— Гениальный выход, правда? — Невероятно довольная собой Дженни только что не пританцовывала. — Вместо виконта, как две капли воды похожего на камердинера Джеймса, у нас будет вот этот парень-дворецкий, копия нашего герцога! Та же самая история о незаконном сыне, те же «роли-близнецы», те же проблемы, те же сюжетные коллизии… Теперь Дэвид вольная пташка — ведь у нас есть ты! Алек, честное слово, это отличный герой, он еще преподнесет нам массу сюрпризов. О, я навыдумываю! Единственная проблема — начинать надо прямо сегодня, но ведь ты не против? Скажи, не против?

Алек чувствовал себя так, словно по нему проехал грузовик.

— Хоть расскажи мне про него! Кто он? Какой он?

— Понятия не имею! Может, жулик… Не знаю. Слушай, отработай сегодня, а завтра я уже буду знать намного больше.

Итак, он остается. В том же сериале, только в новой роли. Идеальный выход! Лучшего он и желать не смел! Жаль, что ничего подобного ему раньше не пришло в голову.

Но зато пришло в голову Дженни. Она это придумала. И тут же воплотила в жизнь.

— Мне, наверное, надо говорить с акцентом… Откуда этот фрукт?

— Не знаю. А как бы тебе хотелось?

— Из Кента, — вмешалась Брэнди, помешивая кисточкой в баночке с гримом. — Пусть он будет из Кента. Мне это название всегда нравилось. К тому же, моего брата зовут Кент.

Дженни это показалось достаточно убедительным. Она написала на обороте листка «Кент» и обвела слово в кружок. Алек уже знал, что к концу недели этот парень — он тут же забыл его имя — будет говорить и двигаться так, что невозможно будет заподозрить, что он происходит из какого-либо другого графства доброй старой Англии.

— О'кей, Алек, — сказала Брэнди. — Теперь посиди-ка спокойненько…

— А как разговаривают уроженцы Кента?

— Он имел весьма приблизительное представление об этом.

Но никто не мог ему помочь.

— Изобрази сегодня что-нибудь, а к завтрашнему дню мы добудем тебе магнитофонные записи, — ответила Дженни.

Дух бесшабашной импровизации, присущий только мыльным сериалам, когда в кратчайший срок порой делается фантастический объем работы, всегда восхищал Алека.

— Да, тут действительно безграничные возможности! — Дженни радостно потирала руки. — А что, если у Амелии случится выкидыш, и дальнейшие попытки забеременеть от мужа ни к чему не приведут? Она могла бы соблазнить его близнеца!

На Амелию это непохоже.

— А Лидгейт умрет? — Алек был бы непрочь изредка выступать в роли герцога, но теперь, когда появился этот паренек…

— Кто знает? Может быть, он и вправду умрет, а ребенок родится таким слабеньким, что Амелия наймет Нортона, чтобы тот изображал отца до тех пор, пока малыш не окрепнет.

Алек взглянул в блокнот:

— По-моему, его зовут Норден. По крайней мере, тут так написано. — Алек протянул Дженни блокнот.

— Ах, да. А тебе какое имя больше нравится? Ведь тебе предстоит долго его играть.

— Мне все равно.

Брэндй ткнула его в лоб гримировальной кисточкой:

— Ты можешь хотя бы на минуту закрыть рот?

Дженни пододвинула свою корзину для бумаг, чтобы сидеть совсем рядом с ним и передавать странички с текстом. Алек скосил глаза, чтобы видеть, как она работает. Дженни натянула ворот свитера на подбородок…

С тех пор как умерла Мэг, он всю жизнь все улаживал. И лишь в последний месяц научился сдаваться: беспомощно разводить руками, говоря: «Сожалею. Искренне сожалею, но — увы — ничем не могу быть полезен». И что же? Другой — другая — все великолепно уладила. Лучше и придумать нельзя.

…Как много ему надо было сказать этой удивительной женщине — женщине, обладающей ВООБРАЖЕНИЕМ…

КОНЕЦ