Девять граммов пластита - Баконина Марианна Станиславовна - Страница 69

– Привет! Как дела?

– Если тебя на самом деле интересуют дела, – ответил Игорь, помедлив, – то мог бы явиться вовремя и постоять на ковре у Бойко!

– А что, так плохо?

– Он даже похудел от злости, пока объяснял мне, кто есть я, ты и прочие члены группы, брошенной на расследование взбудоражившего город происшествия и ради этого освобожденной от всех прочих дел и обязанностей.

– От чего это он нас освободил? – возмутился Митя. – И кто такие прочие члены группы? В этой комнате даже тараканов нет! Ты ему сказал, что мы работаем?

– Нет, он сам мне сказал, что ему нужна не работа, а результаты. У нас же вместо результатов – убитые, раненые, взорванные и еще жалобы уважаемых людей!

– И ты промолчал? Эх, жаль меня не было! – воскликнул Сунков.

– Мне тоже жаль, – кивнул Горный и, помолчав секунду, добавил: – Впрочем, Ваню понять можно. Отчасти он прав – результатов-то нет. Его долбят и нас долбят. Принцип пирамиды.

– «Отчасти он прав»! Ты, часом, в буддисты не записался? У него работа такая, чтоб его долбали. Ему по должности положено!

– Ты брат, хватил, тебе тоже по должности положено. Погоны носишь.

– Не скажи. У меня должность другая. Он что делает после того, как его подолбали? Чай пьет в теплом кабинете. А мы, как савраски, по городу носимся, вынюхиваем, высматриваем, мокнем и голодаем. Между тем он поставлен для того, чтобы помогать нам это делать и спасать от долбежа. Так что ты не мудри, мы свою работу делаем, а он свою – нет. Я, между прочим, опоздал, потому что последил за Тумановым.

– И выследил что-нибудь? – Горный мгновенно забывал обиды, стоило заговорить о работе.

– Так, кое-что, – скромно потупил голубые глаза Митя. – Передай-ка мне папки с последними оперативными фотками, ну, те, что мы еще не вернули.

Через минуту он разглядывал снимки и рассказывал об утренней слежке.

Региональные борцы с организованной преступностью временами посылали своих фотографов в насиженные братвой кабаки, где проходили знаменательные бандитские сходки, на банкеты или на обыкновенные бизнес-презентации, если были сведения, что замешаны «не те» деньги, чтобы быть в курсе, кто, с кем, что и как. Потом фотографии показывали почти всем операм. Знакомили с потенциальными клиентами. Митя чувствовал, что видел лицо крепкого брюнета на одном из таких снимков. Не помнил, а именно чувствовал.

Ощущение его не обмануло. Уже во второй пачке фотографий он обнаружил искомое лицо. В сопроводительной записке значилось – Андрей Говоров, журналист, председатель индивидуального частного предприятия «Агентство расследований».

– Слушай, это кто? – Митя протянул глянцевую карточку Горному.

– Это? Неужели не знаешь? «Верное перо – друг бандитов» – так его называют. Говорят, что занимается продажей компромата. В смысле собирает материал, а потом получает деньги за то, что его не публикует. Очень осведомленный в городских делах человек.

– Ага, а наш Эдик с ним дружит. Это о многом говорит, – оживился Митя.

– Ни о чем это не говорит. Кто угодно может общаться с кем угодно. Общение, так же как и помыслы, даже криминальные, уголовно не наказуемо. Ты сие знаешь не хуже меня.

– Знаю, но все же это свидетельствует о том, что не все чисто.

– Нет такой статьи УК – «не все чисто».

– Все равно надо ими заняться. Этот Туманов был последним, с кем Айдаров общался по телефону. А через Говорова у него ход на бандитов. Это перспективно.

– Никакой перспективы. В крайнем случае, долгая дорога. Люди опытные, их на допросный «хапок» не возьмешь. И вообще, мы идем от частного к общему. У нас нет единой версии. Мы разбираемся в серии никак не связанных происшествий. Мы так и не сумели придумать, зачем кому-то одному могли понадобиться все эти взрывы, убийства, отравления. А связь есть… По нервной реакции начальства это чувствуется особо. Кто-то давит, и давит сильно.

Телефонный звонок оборвал его рассуждения. Горный взял трубку, внимательно выслушал абонента, лицо его стало совсем черным.

– Едем прямо сейчас.

– Что случилось?

– Бомба в подъезде Зориной. Взрыв. Жертв, к счастью, нет.

От Чайковского до Надеждинской десять минут езды. Рубоповцы домчались за четыре минуты.

ЧАСТЫЕ ВСТРЕЧИ – СЛУЧАЙНЫЕ ВСТРЕЧИ

Дмитрий Сунков и Игорь Горный приехали на Надеждинскую, когда оперативно-розыскные мероприятия шли полным ходом. «Полный ход» на современном милицейском языке означает следующее: два опера из отделения, один с видеокамерой, осматривают место происшествия, еще один болтается по дому и беседует с соседями, а самый опытный расспрашивает непосредственно потерпевших.

В принципе, взрыв в жилом доме вовсе не обязательно теракт. Хотя в последнее время таких взрывов было много, трагически много, недопустимо много, все же опытные люди знают: самая частая причина таких происшествий – утечка бытового газа.

Рубоповцам хватило одного взгляда, чтобы сообразить – в данном случае газом и не пахло. Они чаще, чем земледельцы из районных отделений, работали на бомбах, и бомба, причем качественная, тут просматривалась отчетливо: копоть, поплывшие от жара двери лифта, не раскрошившийся, а растолченный ударной волной цемент.

Горный подошел к сидящему на корточках оперу, помахал удостоверением и спросил:

– Коробчонку нашли?

– Не-а, – тот отрицательно мотнул головой, – но кое-что для химиков мы нашкрябали. А остальное и подальше может быть, мы еще не смотрели. – Он задумчиво склонил голову набок. – Капитально грохнуло.

– По вашей, что ли, части? – вступил в разговор второй, совсем молоденький оперок, и в глазах его блеснула надежда. Молодой, а уже усвоил, что чем больше служб задействовано в расследовании, тем меньше хлопот на одну отдельно взятую голову и иголок в одну отдельно взятую задницу.

– Не знаю еще, надо взрывотехника вызвать. – Горный пошел к Лизаветиной квартире, Митя потянулся за ним.

– Вызвали уже, дяденька, да все не едет, – крикнул им вслед молоденький и нахальный. – Хорошо бы повоздействовать!

– Не беспокойся, повоздействуем. – Горный знал, что по его вызову приедут, все же у них специальная антитеррористическая группа.

Дверь Лизаветиной квартиры была распахнута. Все сидели на кухне. Лизавета в узеньких бежевых джинсах и в широкой клетчатой рубахе казалась не такой хорошенькой, как обычно, – волосы небрежно схвачены черепаховой заколкой, глаза грустные. Рядом с нею неизвестный парень с взъерошенными волосами. Он натянул пилотский свитер с глубоким круглым вырезом прямо на голое тело и выглядел так, словно только что выбрался из постели. Лицо у него был приятное, серые глаза смотрели твердо и прямо. Митя Сунков догадался, что это пропащий лондонский друг, и он ему сразу не понравился. Напротив сидел средних лет оперативник с угрюмым лицом и желтыми кошачьими глазами. Перед ним лежал пустой бланк протокола допроса.

– Привет. – Горный без лишних слов показал ему свое удостоверение, уселся на свободный стул и тут же повернулся к Лизавете: – Ты уже сказала, что это не первый взрыв в твоей жизни?

Лизавета не помнила, когда и почему они перешли на «ты» с начальником группы, расследующей дело «Тутти-Фрутти», но спорить не стала. Они встречаются так часто, что фамильярность можно простить.

– Не успела. Зато уже рассказала, что единственный поклонник, который вдруг захотел бы мне отомстить и у которого есть почва для… как это вы говорите?… личных неприязненных отношений, поскольку я отказалась выйти за него замуж… так вот, этот поклонник имеет еще и стопроцентное алиби.

Горный и Митя почти одновременно посмотрели на сидящего слева от Лизаветы парня, а потом также вместе перевели глаза на тоненькое колечко с блескучим камешком.

– Это вы, что ли? Этот… Давыдов? – Сунков тоже сел к столу, придвинув стоявшую в сторонке табуретку.

– Я, – с достоинством кивнул Сергей. – А вас как зовут?

– Дмитрий, можете не называть меня товарищ старший лейтенант.