Боец тишины (СИ) - Северский Стас "stasseverskiy" - Страница 55

– Не дождалась… А обещала – дождаться…

– Агнешка? Да, не дождалась… Только она же не знала, что ты так рано приедешь, – ты же не

предупредил.

Я сокрушенно повесил руки, складывая голову на грудь.

– Не дождалась…

– Я же сказал, не знала она. Не знали мы, Ян. Она ненадолго отошла – просто, решила

пораньше пана Влодека навестить. Одинокий он старик – одна она у него отрада и помощница.

– “Волка” на “медведя” променяла… А ты, Войцех… Ты ж меня другом считал…

– Ян, а я и сейчас считаю.

– Войцех, я сейчас не соображаю… Только я… Я сейчас отойду и… Скоро я тебе глотку

перегрызу, “медведь”! Мне зубы крепче и острее прежних вставили! Так что давай беги! Да без

оглядки! Моей она будет! Моей! Ясно?!

– Ясно. Но она и так твоя.

– Она только моей будет – всегда! И больше ничье – никогда!

Меня обдало адреналином, и мир собрался в точку боевой готовности. Войцех недоуменно

насупился, наклонил голову и начал напряженно соображать.

– Ян, ты что, думаешь, что мы с ней?.. Ты только не думай, что мы с ней… Ты что, Ян? Мы же

друзья. Я у нее просто ночую пока – мне пока просто негде. Я зарплату еще не получил, и мне

податься некуда.

– Ночуешь?! Просто ночуешь?!

– Ян, да ты меня не слушаешь.

– Не слушаю только твое вранье! А все остальное слушаю – и внимательно!

– Я правду говорю, Ян.

– Ври больше! Я тебе не детектор – меня не обманешь!

– Ты послушай, не кипятись. Кончились у нас твои деньги и…

– Мои деньги кончились?! Деньги пана Мсцишевского?!

124

– Ян… Ты не думай, я твои указания не забыл и требования соблюдал – ни разу из головы не

упустил ни одного твоего упреждения. Не нарывался я, а все равно в историю попал, и пришлось

платить. Я верну, Ян, – все верну. Не сразу, конечно. Просто, я же со старым завязал. Я теперь

честным трудом и только на зарплату живу. И я только начал работать. Меня же с прежней работы

поперли. Знаю, что с нынешней работой мне с таким долгом не рассчитаться – я же грузчиком пока

нанялся. Только я же временно. Найду получше что – и все верну. Ян, ты подожди только. Ты мне,

что не веришь?

– Верю?! Во что?! В то, что ты с ней не спишь, отсыпаясь в ее постели?! В то, что ты грузчиком

пошел наниматься?!

– Да… Так и есть, Ян… Я вообще на полу сплю, а когда она уходит, – на ее кровати отсыпаюсь.

А что грузчиком пошел наниматься… А куда мне еще идти? Я же только и умею – убивать да

тяжести таскать. Меня же никто ничему другому не научил – я ничего другого делать и не могу.

– Это точно – в это верю. А в остальное – нет. Дознаваться я буду, Войцех, правды, пока ты на

моих допросах из шкуры не вылезешь. И не вернешься ты у меня в свою шкуру, пока я ее заодно с

твоим враньем наизнанку не выверну.

Войцех подавлено притих – знает, что я правду режу… и режу острыми клыками. Он боится

признаться, но понимает, что через час будет еще больше бояться обманывать меня. Его нынешняя

нерешительность – его последующее признание. Не выдержит он долго – взвинтится и выложит

все, как есть, даже без дальнейшего давления. Тогда я его…

– Ян, ты обожди, с выводами не торопись… Тебя все же по голове били, так что… Тут такое

дело… Я не знаю пока, как тебе доказать, что действительно правду говорю, что – просто

отсыпаюсь так… Ты не верь, только с действиями подожди пока. А про то, что грузчиком пошел…

Ты проверь. А деньги… Да, с деньгами провинился. Только я же – верну. Я же тебе обещал

вернуть, а я не дурак – обещание перед тобой не держать.

– Видно, все же дурак ты, Войцех. Ты мне обещал на девушку мою не посягать. А все равно к

моей девушке лапы потянул! И на мои деньги наложил лапы, “медведь”! Худо нам всем теперь

придется! А тебе, Войцех, – хуже всех! Тебе не только по вопросу моей девушки и моих денег

передо мной ответ держать предстоит!

– Ты про что?

– Про то, что ты трус и дурак! Про то, что ты духом не собрался и не сообразил сообщить мне!

– Про что?

– Про то, что мы – нищие! А хуже, мы – опальные нищие! Для нас сохранение наших жизней

недешево стоит! И отныне для нас их сохранение стало слишком дорого! Нам наши жизни теперь

не по средствам!

– Ян, я что-то не пойму… У тебя что, тоже денег нет? У тебя же всегда денег было…

– Лично у меня их никогда не было! Мне их государство давало – не для меня, а для моего дела!

А главное, – дело было давно! Теперь я не в деле, и мне никто ничего не дает!

– Ян, ты же всегда был при деньгах… Ты просто брал их, когда их тебе не давали…

– Брал… И теперь мне их брать придется… Только доставал я их такими средствами, что…

Черт… При таком обороте дел риск велик всегда. А на данное время вдобавок к обычному риску я

вынужден взять в расчет то, что у меня нет прежнего прикрытия, а главное, – что я не просто не в

порядке, а – порядком покалечен.

Сбережений у меня нет, компромата у меня еще недостаточно для требований… И вообще,

Польша – не моя территория, у меня в стране связей еще нет… и мне их не установить до того, как

я с голода сдохну. В довершение всех бед – мое тело в скверном состоянии после того, что с ним в

плену сделали. А про опущенный ниже змеиной задницы дух я и вовсе молчу. Вашу ж…

Нет, я не сдамся. Я слишком большой путь прошел, идя к цели… и зашел слишком далеко –

обратного пути у меня просто нет. Я не могу вернуться в Отечество… вернее, могу только тайком –

с другим именем, другими документами, другим лицом. А сменить лицо мне теперь труднее станет,

чем удостоверение личности справить. И решить задачу с полячкой и поляком я могу лишь одним

способом – точнее, я могу обеспечить их безопасность или убрать их обоих. А я не убью мою

девушку и моего бойца, пусть они меня и подвели оба. Такой способ не годится. Так что решение

125

одно – я останусь с ними хранить их жизни своими силами, и стараться сохранить их силами свою

шкуру. Они оба будут моими. Сорвались они с моего поводка – я их на цепь посажу. Нет, не загнать

судьбе “волка” в угол такими передрягами – “волку” и не такие переделки по зубам. Был я уже ни

раз и бедным, и брошенным, и бессильным, но еще ни разу не был дохлым.

Я посмотрел вниз через череду лестничных пролетов, заслышав шаги, – легкие летящие шаги…

Она… Агнешка… Красавица моя…

Глава 3

Она подняла голову и… Я замер, озаренный сиянием ее глаз. Агнешка взбежала, взлетела,

вверх… ко мне. Только она не бросилась в мои открытые объятия, а… схватилась за грудь и

кинулась вниз. Я перевел дух, возвращая потерянное дыхание, и ринулся за ней.

– Агнешка! Что, такой страшный?! Не такой же страшный! Агнешка постой! Я же еще и

хромой…

Она собиралась выскочить из подъезда, но толкнула дверь в другую сторону и, так и не открыв

тяжелые створы, припала к стене, отвернувшись от меня. Ее хрупкие плечи затрепетали под моей

поправленной опытным хирургом рукой – она зашлась тихим плачем.

– Не распускай мне слез и… Да что ты?

Она так и осталась стоять ко мне спиной, не поворачиваясь, пряча лицо, – лишь ее тонкая рука

судорожно сцепилась со стеной, царапая потрескавшуюся штукатурку.

– Агнешка… Я ж не совсем калекой к тебе заявился… Я бы не явился, если бы…

Она закричала и зарыдала в голос, сползая по стене на пол. Я подхватил ее, отодвигая

встревоженного Войцеха, до которого, как и до меня, ровным счетом ничего не доходит.

– Да что все это значит?! Ты что, мне настолько не рада?!

– Вольф! Что с тобой сделали?!

– Что видишь, то и сделали.

– Я ничего не знала! Ты мне ничего не писал! О боже! Боже…

Она прерывисто всхлипнула, отводя глаза от моего лица и закрывая вздрагивающие губы

руками.

– Я с таким трудом вернулся к тебе, а ты меня встречаешь, как… И врага так не встречают! А