Боец тишины (СИ) - Северский Стас "stasseverskiy" - Страница 63

Стоим втроем, братски обнявшись, – нам остается только надеяться, что наш кошмар кончится

прежде наших жизней… остается только жить с ним, изо всех сил стараясь не сдаваться ему.

Глава 11

Ночь не задалась, и я, сдвинув очищенные от ржавчины трубки, бросил одеяло на пол,

свалившись спать с Войцехом. Только заснуть, несмотря на усталость, никак не выходит. Агнешка

тихо всхлипывает, отвернувшись к стене и уткнувшись лицом в подушку. Ничего у нас с ней этой

ночью не получилось. Она настояла, и я не стал скрывать от нее страшные шрамы. Только такой

открытой правдой я напугал ее. Растравил ей душу пуще прежнего. Кислотные ожоги и оставшиеся

141

под кожей осколки похожи на сыпь или нечто такое. А сигаретные ожоги не спутаешь с простой

заразой – с ними все ясно, они явно свидетельствуют о жестком насилии, как и следы веревок у

меня на руках. Сцепил зубы, стараясь не думать о вконец одолевшей меня боли. Ночью всегда

больнее. Нет, перед сном с ранами все не так, как перед грозой, когда падает давление, – просто

перед сном ничто не отвлекает от боли, и она становится четче. Стараясь отогнать ее, включил

компьютер и засветил экран.

– Подъем, Швед! Дело к тебе появилось.

– А я не сплю, Охотник.

– У вас ночь вроде.

– А я не сплю.

– Что так?

– Дел по горло и… Такие дела, Охотник…

– Что, не так что-то?

– Давай на другую линию перейдем. Я тебе данные на старом месте оставлю.

– Договорились. До связи.

Переключился на линию надежнее прежней и перешел на шифр сложнее старого.

– Давай к делу – не тяни, Швед.

– Травят меня, Охотник.

– Кто?

– Наши. Шведы то есть…

– Уверен?

– Да. Конец мне, Охотник.

– Выкладывай давай.

– Вейкко не вернулся и на связь не вышел. Неизвестно еще точно, только… верно, – на него

свои вышли и взяли его на нашей – русской – территории.

– Не вяжется что-то… не должны были так вообще поступать.

– Я не знаю, что происходит, Охотник… только все не так, как прежде пошло.

– Верно, все с ног на голову в последнее время встает. А ты на ногах стоишь или как?

– Или как. Охотник, за мной чужие следят, а у нас словно ослепли все!

– А ты уверен, что не просто подозрительное направление проверяют или еще что?

– Уверен. Следят за мной серьезно, Охотник. Меня схватят, как только случай…

– Не темни. Мутна вода, Швед.

– Это охота на хакеров. Мы все ждали ее начала – и вот, началось! Меня или в тюрьму или…

совсем – на тот свет!

– А ты уверен, что серьезно так… Наши заметили бы, если бы что-то серьезное случилось.

– Охотник, – об этом я речь и веду… Никто ничего словно не видит – только я их, чужих, видел.

Серьезно за меня, видно, взялись – воду вокруг замутили. И я не знаю, как мне из этой мутной

воды сухим выйти.

– А ты сухим и не выйдешь. Только мокрым и грязным, но все ж – не мертвым и гнилым.

– Согласен. Но я не знаю, как не сгнить в нашей – шведской – тюрьме.

– Я знаю. Надо тебе когти драть, если все так обстоит скверно.

– Мне некуда идти.

– Всегда есть, куда идти, когда есть дорога.

– Мне все пути перекрыли.

– Все пути и нашим – русским – перекрыть непосильно.

– Следят за мной постоянно – и прячутся.

– Тебе ж на руку, что – прячутся. Ты, главное, подожди нервничать – они только того и ждут,

что у тебя нервы сдадут.

– Да ты что?! Да я под арестом, считай!

– Компьютер у тебя не отобрали – ты, считай, волен. Когда он при тебе, – ты вооружен и,

считай, всем ветрам товарищ. Он тебя и накормит, и напоит, и спать положит, как меня – мой

пистолет. Не дергайся.

142

– Сказать просто, Охотник! Только что мне еще делать осталось?! Что мне делать, Охотник?!

– Скажу. Позже. Сейчас тебе по сторонам смотреть надо, молчать и ждать, пока я проверю

сведения. Подтвердится информация с фином – я задачу решу. А пока мне открывалка нужна

средней сложности.

– Сейчас?

– Срочно. Главное, – с автоматическим поисковиком паролей и переводчиком шифрованного

текста.

– Ясно. Сделаю.

– На старом месте оставь. Конец связи.

Пришлось задействовать мощную “открывалку”, отложенную на черный день, и вскрыть

данные управления, используя левые связные линии. Швед мне правду написал – про Вейкко.

Только все еще хуже, чем Швед думает. Он под подозрением, что Вейкко пропал и попал в тюрьму

финскую, и про недоверие речь заходит. Шведа, похоже, и друзья и недруги намерились серьезно

травить. Что ж, втянули его обстоятельства в грязные дела, я его – вытяну… и их – обстоятельства

– в грязи утоплю. Устраню их так, что от них и тени не останется. Наши, ставящие Шведа под

подозрение – не “волки”, они – “псы”. Тупые подлые службисты, ползающие перед людьми на

брюхе и поджимающие перед “волками” хвосты. Не знают они еще, что воевать им – с “волком”

предстоит. И шведы, охотящиеся на моего товарища боевого, – не знают. Правил в таких схватках

нет, и вопросы пощады в таких делах не стоят. Я пройдусь по их хребтам так же жестко, как они по

хребту Шведа пройтись намерились.

Решил еще в сети все последние происшествия просмотреть в поисках прослеживающихся с

делами управления связей. Вроде все сходится. Что ж, я должен был убедиться, что не деза все…

что не я в деле, что не меня отслеживают через мои связи. Правда, мои контакты, которые я от

чужих глаз намеренно прикрываю, проследить непросто. Про то, что я со Шведом связь и в

свободное время поддерживаю, не известно никому, кроме Шведа и… Вейкко. Швед надежный

человек – я ему доверяю, насколько способен доверять человеку. Да и фин не подведет – он духом

крепок и молчун редкий, что мне на руку. Нет, не выдадут они меня, не выйдут через них на

меня… не зацепят меня на них, как на крючок ни наши, ни чужие. Тогда – вперед, выручать

товарища.

– Швед, время не тяни, вещи бери и деру давай. Получишь от меня контакт в Москве надежный.

Данные оставлю на нашем складе среди хлама старого. Поищешь – найдешь.

– Понял.

– Только денег у меня нет. А тебе денег до черта нужно будет.

– Я достану.

– Не светись сильно со взломами.

– Я скромный, Охотник, никогда и нигде не свечусь.

– Это – в виртуальном мире. А в – реальном… Швед, ты весь в проколах и волосы у тебя на

голове колючками красными стоят.

– Краска смывается, а от железок сложнее избавится будет – дыры останутся, если снять.

– Грим придется применять. Так я шрамы прячу – и ничего. Как только документы получишь, –

в Берлин вылетишь. Долетишь – документы поменяешь и окончательно с чужых глаз пропадешь. Я

тебе адрес дам – там тихо жить и ждать останешься. Ясно?

– Да, понял.

– Конец связи.

Я загасил экран. Голова кругом пошла… беда за бедой – без остановок. Как бы мне не сдать

совсем, как бы со всем справиться. А всего хуже – сведения о вирусной инфекции, вгрызшейся

немцам в легкие. Наткнулся на них в сети – и сразу понял, что не чисто с ними. За террор, в

основном, внедрение вируса выдают – только тут не террор, как написано, а вражеская атака… и не

с той стороны, с которой написано. Нет, никто у нас вируса не крал… и не создавали у нас такой

заразы. Не наш вирус. Просто, стравливают нас с немцами и… нас всех стравливают наши враги.

Черт… Еще мысли в голову приходят, что надо отменить полет Шведа, что его шкура в нашей или

шведской тюрьме сохраннее останется. Правда, немцы пока справляются – распространение

143

вражеского вируса они пресекли. Перекрыли зоны поражения – и порядок. Изведут они заразу –

скоро… а из нашей или шведской тюрьмы Шведу скоро не выйти.

Войцех стукнул меня по плечу, тревожа оставшиеся осколки, похожие на железную пыль.