Боец тишины (СИ) - Северский Стас "stasseverskiy" - Страница 68

забил обойму. Забрал и кобуру. Застегнул ремешок неверной рукой и рассмеялся – нервный я все

же… стал нервным.

Не вышло найти бинта, и я наскоро ободрал упаковки с трубками от капельниц, которыми

наскоро и скрутил охранника с медсестрой. Посмотрел на них напоследок, и мне стало еще

смешнее.

Охранник ужасами себе все мозги вышиб – и без моих стараний обошелся! А я так… Просто

волей веселого черта попал в точку, встретившись ему в таком виде посреди ночи в пустых

коридорах. Подобрал пакеты с кровью и мысленно поблагодарил безумного Крюгера. Старик,

часто принимающий меня за нечисть, пугался изрядно. Он натолкнул меня на мысль шире

152

применять психологическое оружие старого рода и племени. Не зря же древние скандинавы

водружали на ладьи драконьи головы, а не такие древние солдаты Третьего Райха – рисовали

акульи клыки на истребителях. Как лицо покажешь, так его и увидят. А страх – оружие страшной

силы. И сильнее всего – примитивный первобытный страх… низменный и необъяснимый. А

боялись древние люди того же, что и современные, – смерти. А страшили их – мертвые и звери,

ставшие олицетворением смерти, и, со временем, – обретшие другое, более ужасное и

угрожающее, обличье нечистой силы. С тысячелетьями измышленные испуганным и угнетенным

умом кошмарные чудища прокрались так далеко в душу и засели так глубоко в разуме человека,

что стали оружием против человеческого рассудка. При правильном его использовании и теперь

такие, как я, имеют все возможности вырваться вперед и могут править всеми, как колдуны и

шаманы, приемы которых нередко применяются и в кабинетной политике, и на поле брани.

Молодец он, старик Крюгер. С его помощью я еще и повеселюсь, и повоюю на славу. Просто,

помня о помешанном старике, я вспоминаю и о своем сходстве с нечистой силой, и о своей силе.

Стоит человеку накрутить нервы ходячими мертвецами и вампирами, – я явлюсь скрутить его

нервы в веревку вокруг его горла.

Вспомнил, что я и себя довел до одури своим видом, что чуть не дал деру от своего отражения,

и совсем рассмеялся.

– Войцех, держи свою кровь! Возвращаю ее тебе обратно в целости и сохранности!

Сиганул через забор, скрипя зубами от боли.

– Ян, а я уже думал… Я уж и не знал… Решил, пропал ты с концами…

– С хорошенькой сестричкой пропал, а не с плохими концами!

Приземлился, смеясь, и напоролся на ясный взгляд перепуганной девушки, неловко сцепившей

руки на плечах. Агнешка…

– Агнешка!

– С какой сестричкой, Вольф? С медсестрой? Ты спал с медсестрой?!

– Я ж только так – в голове!

– Как ты мог?!

– Я же сказал, – мысленно!

Она оторопело посмотрела на меня и опустила печальные глаза.

– Ты мне изменяешь…

– А ты мне. Только я делаю такие штуки в голове, а ты…

– Ты что, смеешься?

– Весело!

– Что ты смеешься, Вольф? Я виновата, но и ты…

– Сказал же, – смешно! Встретился с охранником, насмотревшимся страшилок, и он мне, не

сопротивляясь, позволил кровь Войцеха взять заодно со своим оружием! Весело же!

Агнешка сжалась еще сильнее, когда я подхватил ее, кружа… и почти не вспоминая про

переклиненное колено.

– Ревнуешь?! К медсестре, которая от меня, как от кошмара шарахнулась?! Я рад, что ревнуешь!

– Вольф, отпусти меня… у меня голова кругом идет.

Эх, никогда они с Войцехом моего веселья не разделяют. Поставил девушку на ноги и она,

вконец закруженная мной, пошатнулась.

– Агнешка, а ты что здесь делаешь? Ходишь за нами следом постоянно, следишь…

– Я не слежу. Я просто… Я же просила! Не оставляйте меня одной!

– А ты как нас нашла? Шла следом? Я не засек.

– Я недавно проснулась и… Я просто пошла искать. Я знала, что вы здесь.

– Я тебе не говорил. Догадалась?

– Да, Вольф, догадалась. И не вздумай меня допрашивать! Я не подсматриваю и не

подслушиваю!

– Тебе нельзя одной ночами по улицам бродить!

– Не оставляйте меня одной – и мне не придется ходить и искать вас ночами!

153

– Как же? Нам нужно кровь захоронить – могильник надежный соорудить. Не пойдешь же ты с

нами.

– Пойду. Только не бросайте меня одну.

– Ты хоть соображаешь, на что подписаться собралась?

– Мне все равно. Я не могу быть одна.

– Тогда пошли.

– Куда?

Я рассмеялся, хватая ее холодной рукой за шею.

– На кладбище!

– Вольф, это не весело…

– Смотря как посмотреть! А сейчас надо еще цемент с песком и известкой заполучить.

Глава 15

Войцех легко перекинул меня через высоченный забор, и я с радостью подхватил на руки

переброшенную следом за мной девушку… и мешок с цементом… и мешок с песком… Известку

позже перетаскаем… Войцех тяжело спрыгнул поблизости, и я забросал его следы опавшими

листьями. Потащил их обоих к сторожке – надо же нам лопаты заполучить.

Разжиться снаряжение оказалось не трудно. Сторож с перепоя крепко спит, как покойник,

отошедший от окоченения… как подпорченный покойник. Я склонился над ним, проверяя, – живой

он или… такой, каким кажется. Живой – вон как слюну пускает.

Войцех схватил меня за плечо так внезапно, что я врезал ему локтем под ребра. Хорошо хоть не

успел резануть с разворота ребром ладони ему по шеи – увидел его лицо и удержался от удара.

Выволок его из тускло освещенной сторожки и отчетливо прошептал.

– Войцех, сзади ко мне не подходи.

– Я просто не понял… Думал, что труп сторож.

– Трупы так спиртом не пахнут.

– Думал, что проспиртованный труп…

– К черту его… Бери мешки – я лопаты возьму.

Глава 16

Сжал в зубах сигарету и положил лопаты на плечи. Тихонько насвистывая, шагаю к склепу.

Войцех, не такой воодушевленный, идет следом и ведет скисшую девушку за собой. Обернулся

через плечо, зловеще подмигивая им “волчьим глазом”.

– Агнешка, а ты бутерброды не прихватила?

Она не ответила, только крепче вцепилась в руку моего, невесть откуда выплывшего, братишки-

новобранца. Эх, запугаю я их сейчас страшными историям, Игорь Иванович, душу отведу. Нет,

нельзя… они не поймут – не умеют они веселиться в таких ситуациях, когда доза веселья

действительно необходима. Не созданы они для экстремальных перегрузок, которые без иронии

никак и никогда не преодолеть. При таких обстоятельствах без юмора не обойтись. У нас с этим

строго: не способен нервы разрядить, как следует, – погибнешь, когда не следует, или убьешь, кого

не следует. Отбор суровый, тесты сложные – не пройдешь испытание, не перейдешь и на высшую

ступень. Ладно, придержу пока задор раздольный, повеселюсь я еще на славу – позже… не с

поляками, так со Шведом… с Мартином Йонсоном.

– Ян, а нам что, в склеп надо?

– Точно.

– А зачем, Ян?

– Пришла, знаешь, пора отлить.

Войцех в непонимании остановился, а Агнешка встревожено и возмущенно запротестовала.

– Я не позволю тебе так кощунствовать, Вольф!

Я сокрушенно качнул головой, опуская глаза.

154

– Да я так… Готовлю вас к еще худшему кощунству. Нам же для могильника саркофаг бетонный

нужен. Только негде нам сейчас столько цемента достать – придется каменный использовать… из

склепа взять. Мы только щели зацементируем. И известкой могильник засыплем. Так надо… для

дела.

– А как же покойный, Вольф?

– Да как-то так… Покойника потеснить придется.

Над кладбищем вместе с нами замерла тишина – мертвая тишина, подстать месту и нам,

обмершим и задержавшим дыхание. Войцех, зябко ежась, огляделся вслед за девушкой. И я,

заслышав шорох, осмотрелся. Я скинул с плеча лопату, указывая ей своим спутникам на не

затворенные врата заброшенного склепа. Схватил и снял с предохранителя пистолет, выцеливая

противника на слух и ожидая, когда он войдет в поле видимости. Черт… Собака. Перевел дух и