Дети богов (СИ) - Двинская Мария - Страница 24

— Не дрейфь, мясо, — ободряюще хлопнул меня по плечу мечник, — Повоюем.

— Меня Ирвин зовут, — я рассеянно огрызнулся, прикидывая, сколько осталось жить и как можно попробовать свалить из боя, чтобы никто не догадался.

— Вот после боя выживешь, тогда и поговорим, а пока ты мясо, — мечник не обиделся, знал, в каком состоянии нахожусь.

Армия противника приближалась, а я всё никак не мог придумать способа избежать участия в бойне. Морок навести и тихо уйти под его прикрытием? Так наверняка заметят его наложение. Глаза отвести? Хорошая идея, и сработало бы, не будь рядом сотен людей. Можно открыть портал и пройти через него, но нет времени, нет подготовленного места выхода, да и с нестабильной Силой уж лучше помереть от меча солдата. В голове промелькнуло несколько вариантов, но они с сожалением были отброшены либо как слишком зависящие от контроля Силы, либо как требующие подготовки и времени. А времени‑то как раз и не было. Ещё пара минут и противник подойдёт на расстояние выстрела. А потом уже и пехота вступит. Ладони вспотели, живот забурчал. Я хоть и знал, что это нервное и не всерьёз, но оглянулся в поисках укромного кустика. В поле кустов не было. Вообще. Вернее, был один. Рядом с командирской палаткой, но до него бежать далеко. Я вздохнул, позлорадствовал, что не один я такой — неподалёку недвусмысленно озирался и пританцовывал какой‑то молодой солдатик, и опять уставился на приближающуюся толпу.

Времени что‑то предпринимать в магическом смысле не осталось. Первые ряды с обеих сторон уже начали прореживаться под градом стрел. Когда разрядились арбалетчики, сразу же доставшие мечи, не пытаясь перезарядить оружие, над полем пронёсся сигнал к атаке. С криками «вперёд!», «ааааа!» или с простой руганью, слившимися в один протяжный рёв, мы побежали на противника. Сначала я бежал только чтобы не затоптали, но боевой клич и общее возбуждение передалось и мне, так что вскоре я обнаружил себя вовсю размахивающего мечом в окружении врагов. Нас теснили. Противник был не намного опытней, но его было больше. На один наш меч приходилось два. Отвлекаться от наседающих я не мог и только краем глаза замечал, как то один, то другой человек падал на землю. Передо мной огромный воин ударил Торшу по плечу, рассекая его до середины груди. Я успел увидеть мелькнувшее удивление и огромную боль в его глазах. Воин замешкался, вытаскивая топор из тела, и я воспользовался моментом, загнав свой меч ему в спину. Лица воина я не видел.

Вскоре рядом остался только мечник с заговорённым мечом, и я поймал себя на том, что постоянно твержу заклинания концентрации внимания и физической мощи. Если бы не они, давно лежал на земле в луже крови. Кожаная шапка — шлем слетела, сбитая ударом меча. Я чудом успел пригнуться. Удары меча болезненно отзывались в руках. Пальцы свело от напряжения и даже при желании я бы не смог выпустить оружие из рук. Ещё немного удалось продержаться вдвоем. Но мечник всё‑таки упал. Почти сразу же меня вскользь задело какой‑то дубиной, вместе с равновесием я потерял концентрацию и почувствовал что‑то чужое в своем боку. Боли не было, но и сил стоять на ногах тоже. Через мгновение я лежал на земле, перед лицом оказался заговорённый меч и я разглядел нанесённые руны. Против нечисти. Бок заливало что‑то тёплое. Я грустно улыбнулся про себя. Колдовать в бою не получалось — не было времени. Последний год провёл в полной магической праздности, да и до этого не особо напрягался, растерял навыки быстрой ворожбы. Боли всё ещё не было, но я чувствовал, что слабею с каждой секундой. Обидно, помру, и даже гадость напоследок не сделаю. Почти все заклинания требовали либо графическое отображение, либо физическое действие. А ни то, ни другое мне сейчас недоступно. Я попробовал наложить хотя бы небольшое проклятие на моего убийцу, но не почувствовал движения Силы. «Да чтоб вы все просрались!» — мысленно выругался я. Кристалл на груди почти мгновенно потеплел, от него будто прошла волна Силы. Внезапно накатила боль, в глазах потемнело. «Ну, всё, допрыгался, маг фигов» — сопровождаемый этой мыслей мир вокруг погас.

Мне было холодно. Одеяло уползло куда‑то в сторону, и утренняя свежесть неприятно трогала меня за плечи. Сон ещё крепко держал меня в своих объятиях, и руки не хотели двигаться, чтобы поискать одеяло и вернуть его на место. Силы воли хватило только открыть глаза. Пару ударов сердца я смотрел перед собой, пытаясь понять, что же я вижу. Наверно, я ещё сплю и до сих пор вижу странный и страшный сон. Я закрыл глаза. Но ведь я уже проснулся! Я снова открыл глаза. Прямо передо мной, почти уткнувшись мне в лицо, лежал молодой человек. Закатившиеся глаза, белая, обескровленная кожа и разбитая голова намекали, что он немного не живой. Труп! Как только я осознал степень живости «соседа», я инстинктивно зажмурился и отшатнулся от него. Вернее, попытался — тело отозвалось очень вяло, но в ответ движению сразу пришла боль, сначала в боку, потом в голове. Тут же понял, что лежу не в постели, не на походном одеяле, а на чём‑то очень неровном, хоть и не сильно жёстком. Я осторожно открыл глаза. Труп никуда не делся, но теперь я разглядел, что он был не один — я лежал в куче других тел, сваленных как попало в какой‑то овражек.

Откуда только силы взялись? Я скатился с кучи и смог отойти, вернее, отползти на четвереньках, на десяток шагов от овражка и обессиленный упал на землю. Голова была пустая. Как же меня занесло в эту кучу? Я скосил глаза в ту сторону. Куча была не одна, тела заполнили почти весь овражек. Все взрослые полуголые мужчины, умершие явно не по собственному желанию. И бок снова начал нестерпимо болеть. В последний раз так плохо мне было… после нападения кочевников. Неужели и этих тоже я?.. А потом, в приступе раскаяния, свалил в кучу и сам лёг сверху? Я, конечно, могу быть идиотом, но не настолько. Да и не мог я — вон, у некоторых конечностей не хватает, а я всё‑таки маг! Ага, с неконтролируемым потоком силы, — вспомнил я. Вот что мне стоило тогда сразу прийти в Замок и попросить помощи? Тогда не убили бы меня здесь, я прикинул степень окоченелости трупов, дня четыре назад. А теперь что? В том, что меня всё‑таки убили, я не сомневался. С такой раной, что нанесли мне, без оперативного лечения не живут. Да и то, что скинули в общую кучу, обобрав всё, что можно на трофеи, также говорило о том, что живым я при этом не выглядел. Думать было сложно, и мыслил я скорее образами, чем словами.

Кучи же собрали явно не просто так. Значит, скоро придут маги и пожгут тела, дабы зараза какая не появилась. В голове возник образ огромного огненного столба, я почти почувствовал его жар, и мне вдруг так захотелось пожить, пусть даже личем, в которого превращаются неумершие маги. Собравшись силами и превозмогая боль, через каждые два — три шага отдыхая, постоянно теряя сознания и передвигаясь в полубессознательном состоянии, я пополз вглубь леса, подальше от овражка.

…

А потолок надо бы побелить.

…

Определённо, этот мох в углу совсем лишний.

…

Чьи‑то руки приподняли меня и удерживали в сидячем положении. Другие руки уверенно и аккуратно снимали повязку с бока. Вроде, уже не в первый раз такое.

— Как он? — знакомый, очень знакомый голос раздался прямо под ухом.

— Раны зажили. Дальше только он сам, — ответил женский голос, похоже, её владелица весьма почтенного возраста.

— И долго он так будет? — нет, этот голос я точно знаю.

— А кто его знает? Только мать Мецна сказать сможет. Был у меня один, полегче. Так год провалялся, пока не помер. Другой такой же — за тот же год на ноги встал.

«Не хочу год», — вяло подумал я и попробовал двинуть хоть чем‑нибудь. Вроде безрезультатно.

— Ох, ты ж! — судя по интонациям, старушка всплеснула руками. — Лера! Неси тряпок и воды не забудь! — неожиданно громко крикнула она куда‑то в сторону. — Подыми его, — она уже обратилась к Феру. Точно! Фер! Это же его голос. Но он ведь далеко в городе остался. Вот, паразит. Я почувствовал, что меня подняли повыше и начали мыть. «Опозорился», — с досадой подумал я и снова погрузился в сон.