Пришлый. Дилогия (СИ) - Платонов Андрей Николаевич - Страница 127

   Пробежав десятков пять шагов, я остановился у неприметной двери. Мой слух говорил мне, что в здание бьется одно не спящее сердце. Когда я следил за де Торком с помощью летучей мыши, он вошел в этот дом с другой стороны улицы, оставив охранников у входа. Если посудить логически, то это может значить только одно: захаживает сюда он довольно часто. А если так, то, скорее всего, ходит сюда он не просто так, а чтоб без лишних вопросов отвязаться от охранников. Будь я на его месте, то и об алиби бы позаботился, на всякий случай. А значит, кто-то должен де Торка прикрывать. А какое самое идеально прикрытие? Женщина. Во всяком случае, именно на это я надеялся, когда планировал операцию. В крайнем случае, можно и без этого обойтись, но с партнером веселей, да и не так притянуто за уши будет выглядеть составленная мной картина. Аккуратно положив Армидона недалеко от входа, я постучал в дверь.

   - Дорогой, я уже заждался, - послышался томный голос.

   Дверь скрипнула и начала отварятся наружу. Я резко дернул ее на себя. Из проема вылетела симпатичная брюнетка в одном шелковом пеньюаре. Пока она не опомнилась, я зажал ей рот одной рукой, а предплечьем второй пережал сонную артерию. Через минуту она лежала связанная рядом со своим хахалем под ветвистым деревцем, скрывающим нас от посторонних взглядом. Достав из мешка бутылки, я со вздохом сожаления откупорил одну из них, и, разжав Армидону рот, влил туда все содержимое. Это оказалось довольно непросто, учитывая, что я не хотел, чтоб он захлебнулся. За первой бутылкой последовала вторая. Затем настал черед любовницы де Торка. С ней я проделал ту же процедуру. С трудом устроив на каждом плече по одному пьяному телу, я со всей возможной скоростью бросился в сторону центра.

   В каждом городе Зарийской империи недалеко от центра расположена набатная башня. И любой желающий может взобраться на не слишком высокое здание и предупредить о пожаре, ну или другой какой всеобщей беде. Дабы случайные люди не беспредельничали, на первом этаже здания расположена комната смотрителя. Добежав до этой башни, я постучал в дверь. Послышался шорох шагов и недовольное ворчание. Через некоторое время шорох стих, раздался скрип отодвигаемой щеколды. Дверь начала открываться. Ждать пока неизвестный мне человек откроет ее до конца, я не стал. Мощным ударом ноги распахнул створку: стоявший за ней невысокий мужичок отлетел к лестнице, ведущей наверх, и остался там лежать без движения. Рассматривать, что с ним случилось времени нет - Армидон уже очухался - начал брыкаться и мычать что-то сквозь кляп. В любом случае пара минут до того как смотритель придет в себя и поднимется у меня в запасе есть. А больше мне и не надо.

   Два лестничных пролета - и я уже на колокольне. Колокольня из себя представляла открытую площадку с крышей, держащейся на четырех колоннах с перекрепленными к ним факелами. Под сводами перекрытия находился колокол, веревка от его язычка свисала до самого пола. Положил де Торка на пол, я сорвал с него рубаху, оставив с голым торсом. Он что-то пьяно мычал, выгибался, пытался об пол стянуть повязку с глаз. Я сел на него верхом и его же ножом начал выводить на груди: "ублюдок". Мычание перешло в завывание, человек начал дергаться с удвоенной силой, но вырваться ему было не суждено. Работу свою я закончил быстро, благо в зарийском языке в этом слове всего четыре буквы. Получилось даже почти ровно. Если б этот гад не дергался, так и вовсе было бы идеально. Кто-то назовет подобную выходку детской. Может и так, но от этого результат не станет менее значительным. После исполнения моего плана Армидону путь в Столицу будет заказан. Я наложил на него клеймо, хуже рабского.

   "Ублюдок" - это самое страшное оскорбление для дворянина Зарийской империи. Тут каждый кичится своим родом. А когда знатному господину намекают, что он сын какого-то из слуг - бастард, то это страшное оскорбление для аристократа, и дуэли не избежать. А если назвать ублюдком, тут и вовсе не миновать семейной вендетты. Если на земле так называли детей людей с разным цветом кожи, или просто низкорожденного, то в мире Вирры под ублюдками обычно подразумевали детей человека и песьиглавца.

   Закончив, я долбанул рукояткой ножа Армидона в лоб, чтоб не дергался, срезал все путы и сложил в мешок. Преодолев брезгливость, стащил с де Торка портки, оставив полностью голым. Потом раздел девушку (это было делать куда более приятно) и посадил на него сверху. Брюнетка уже давно пришла в себя, но ударная доза алкоголя, влитая в нее залпом, давала о себе знать - фаворитка де Торка едва ли могла двигаться самостоятельно. Я обмотал одну руку девушки веревкой колокола, во вторую вложил окровавленный клинок. В руку де Торка я засунул бутылку с остатками вина. Сделал шаг назад, окинул взглядом картину целиком. Вроде бы ничего так получилось. Конечно, если кто будет серьезно разбираться, то поймет, что это сцена нелепая. Но тут главное - слухи. А они разойдутся по городу быстрее свиного гриппа. И через день уже на каждом углу будут говорить, как де Торк сношался с кем-то на набатной башне, при этом напившись до такой степени, что его любовница вырезала "ублюдок" на его груди. И это если еще никто ничего не преувеличит. И главное, уже никого не будет интересовать, что тут произошло на самом деле. Взяв за веревку, я начал бить в набат. После пятого удара, когда колокол достаточно раскачался, я выкинул из огромного окна снятые с Армидона и девушки вещи, а затем выпрыгнул и сам. В этот же момент факелы на колоннах вспыхнули, освятив площадку. Эти факелы изготавливались магами, специально для подобных ночных тревог. Люди должны видеть, кто потревожил их сон. Проскользнув к ближайшему дому я спрятался среди кустов и огляделся. Начинался рассвет. На небольшой площади начали появляться люди. Колокол уже затих, но люди все равно спешили к набатной баше, на площадке которой в свете факелов отлично просматривались два обнаженных тела.

Глава 9

   Возле набатной башни собралось около десятка человек, все задрали голову, с недоумением уставившись на площадку с колоколом. Они мигом позабыли про все свои дела, даже про самые неотложные. Людей терзало любопытство и шок от невероятной ситуации.

   - А кто это там с девахой забавляется? - спросил мужичок крестьянского вида. Что делает подобный тип в центре города оставалось загадкой.

   - Если я не ошибаюсь, то это Армидон ла Орнос де Торк, сынок одного богатея, - вполголоса проговорила неизвестная личность в плотном плаще. Лицо человека скрывал низко надвинутый капюшон.

   - И как ты только разглядел отсюда? - восхитился все тот же мужик. - А может это и не он? - все еще сомневаясь произнес деревенщина.

   - Так, что тебе мешает самому убедится? - пожал плечами мужчина в плаще.

   - А, и правда! - почесал затылок бородач. - Народ, айда глянем, что там за птицы гнездо свили! - уже во весь голос крикнул он и уверенным шагом направился ко входу в башню. Его примеру последовали несколько самых любопытных. И никто не обратил внимания на странного человека в плаще удаляющегося от места происшествия.

   Зеваки взобрались на набатную площадку, где уже, остолбенело застыв, стоял смотритель башни.

   - Вроде и правда на де Торка похож, - шепнул кто-то из толпы.

   - А что с ним за девка? - поинтересовался еще кто-то.

   - Да, демоны его знают, но ничего себе так краля. Все при ней, - заржал бородач. - Я бы тоже с ней покувыркался.

   - Гляньте-ка! А чего у него на груди? Кровь что ли? - заинтересованно произнес один из зевак. - Да и нож у девки. Живы там они хоть? Может, зарезала дамочка своего ухажера.

   - Сейчас посмотрим, я лекарь, - растолкав собравшейся на площадке народ, к двум телам подошел невысокий, хорошо одетый горожанин.

   - Оба живы, только пьяны, - осмотрев людей, произнес человек.

   - Уважаемый, а почему у любовника грудь в крови? - поинтересовался бородач.

   - Да вы ослепли что ли все, - пробасил худощавый и длинный словно жердь мужик. - Она же ему на груди "ублюдок" вырезала. Я и от двери это вижу.