Об истине и зверях (ЛП) - Хенди Барб - Страница 89

Мысли Винн уже мчались вперёд. Гномы практиковали уникальную форму почитания предков. Они уважали тех, кто достиг известного статуса в жизни, сродни человеческому герою или святому. Любой, кто стал известным добродетельными поступками или верным служением, награждался торком и становился одним из танаэ — Почитаемым. Хотя это звание было сродни человеческому рыцарю, оно не давало богатства или власти.

После смерти любой из танаэ, кто достиг славы среди людей за десятилетия и века посредством длительного рассказывания своих деяний, мог однажды быть причислен к Банаэ — гномским Вечным. Они были бессмертными гномов, почитаемыми как предки всего народа в целом.

— Где-нибудь упомянут Отец Языка? — спросил Чейн.

Винн оторвалась от попыток расшифровать символы. Почему Чейн спросил это?

— Нет, но дай мне секунду подумать над следующим, — она не могла разобрать его. — Красная Руда, может, ты сможешь?..

Он уже быстрым шагом направлялся вниз по тоннелю.

— Куда ты?.. Подожди! — позвала она. — Чейн, Тень, поспешите!

Не имея выбора, они понеслись следом.

Когда они нагнали его, Винн остановилась перед огромными дверьми в конце тоннеля, но они были выбиты наружу, в тоннель. Каждая створка была монолитна, словно была высечена из ствола огромного дерева. Обе были более чем три метра высотой. И обе были сломаны, как прутики, тем, что снесло вершину горы.

Она переступила через них и увидела, что выражение лица Красной Руды больше не так уж и безразлично. Его глаза быстро двигались.

— Что случилось? — спросила она, но он не отвечал.

Они вошли в центр большого зала, широко простирающегося в обе стороны. Он носил некоторые следы катастрофы, но был на удивление цел. Чейн и Тень вошли за Винн и остановились, осматриваясь.

В зале стояли шесть фигур, три у каждой длинной стены, но как и с большей частью всего в этом ситте, Винн была поражена их размером. Все они были, по крайней мере, вдвое выше статуи Отца Языка в Дред-Ситте. Даже со своим кристаллом, она могла только разобрать очертания их голов в темной вышине.

Она посмотрела на большую брешь в правом конце зала, но потом вернулась к огромным каменным статуям. Она и Красная Руда прошли дальше в центр зала, чтобы лучше всё рассмотреть.

— Зал Вечных, — прошептала Винн.

— И они все в одном месте, — хрипло добавил Красная Руда.

В Дред-Ситте у каждого Банаэ был собственный храм, за исключением трех Вечных воинов, деливших один.

— Главный тоннель сообщается с проходом, ведущим сюда, — заметила Винн. — Этот зал должен был быть открыт для всего ситта… — вдруг кое-что еще привлекло её внимание. — Здесь только шесть? — спросила она. — В Дред-Ситте девять.

Красная Руда казался столь же озадаченными, как и она.

— Я поищу выход, — сказал он.

Он отвернулся, как будто статуи внезапно перестали иметь значение. Он встал между двумя ближайшими.

Винн почувствовала, как Тень прижалась к ее бедру, но она наблюдала за Красной Рудой. Впервые её осенило, что он привел их сюда, но никогда прежде не был здесь. Он делал все, что она спросила, и всегда вел их. И всё же, это по её воле они пришли сюда, или по его?

Красная Руда обогнул пьедестал статуи, который выше него, и направился вдоль дальней стены. Винн повернулась, чтобы тихонько рассказать о своих опасениях Чейну, но его не было за её спиной.

Чейн отступил к сломанным дверям, изучая их, и Винн поторопилась присоединяться к нему.

Как только вошёл в зал с огромными статуями, Чейн неосознанно искал одну из них. Но среди этих шести ни одна не была похожа на статую Отца Языка, которую он видел. Возможно, этот гномский Вечный родился и жил после войны и был неизвестен среди танаэ и Банаэ тех времен.

Из того, что Чейн знал, Отец Языка был странствующим ученым, не останавливающимся нигде подолгу. Возможно, он бродил среди рассеянных группок гномов, которые сбежали из Балаал-Ситта, предлагая свои рассказы и уроки. Так или иначе, он оказался достаточно достойным, чтобы его помнили и причислили к Банаэ.

Чейн отложил эту загадку, поскольку у него были большие проблемы. Контроль над безопасностью Винн ускользал с каждым шагом. Пока она осматривала статуи, он прошел в правый конец зала, изучая большую глубокую брешь в стене.

Вниз уходила сырая шахта, слишком темная и глубокая, чтобы свет его кристалла мог достать до дна. Она, возможно, всегда была в камне и обнажилась, когда стена обрушилась внутрь. Но хотя появилась она случайно, шахта казалась слишком круглой, чтобы быть естественного происхождения. Почему гномы выкопали вертикальный проход такого размера, оставив его незаконченным и ненужным?

Чейн вернулся к изучению входных дверей. Зал был, в общем, цел, но что сломало их? Одна створка прислонилась к стене прохода, в то время как другая была выбита наружу, ее огромные петли были вырваны из камня. Остатки железного засова, толщиной почти с его бедро, все еще были прикреплены к двери. Ясно, что этот вход был закрыт изнутри.

Половина засова пропала, сломавшись посередине. Но оглядевшись, Чейн нашёл её у противоположной стены тоннеля. Его брови сошлись над переносицей.

Катастрофа и здесь нанесла ущерб, но судя по петлям дверей и засову, они должны были упасть внутрь. И все же отломанный конец засова лежал в тоннеле, петли были вырваны из камня, а дверь — выбита наружу.

— Чейн…

Он оглянулся назад и обнаружил, что к нему спешит Винн вместе с Тенью.

— Где Красная Руда? — спросил он.

Она указала назад себя:

— Он ушёл за ту статую, ищет путь вперед, — вдруг она наклонилась ближе, понижая голос. — Такое чувство, что он специально привёл нас сюда, словно знал, куда идёт.

Винн смотрела на него с надеждой.

— Это невозможно, — ответил он, хотя сомнение и закралось в его мысли. Гном привёл их прямо в этот зал.

— Он ведёт нас туда, куда хочет прийти? — спросила Винн, не давая уйти сомнению. — На самом деле, он знает больше, чем сказал нам… возможно, даже и о шаре?

Чейна никогда не волновало, зачем Красная Руда стремился сюда. Иногда казалось, что гном просто хотел узнать, не был ли ситт просто мифом, или выяснить что-то о своём давно мертвом предке. Чейну не приходило в голову, что Красная Руда тоже может искать шар.

Если так, Винн была в большей опасности, чем думал Чейн. Его первым порывом было подхватить ее на руки и унести отсюда даже против её воли. Но она никогда не простила бы ему этого.

— Если он знает… что-то, — продолжила Винн, — это ещё одна причина следовать за ним, так как я понятия не имею, где искать.

Тень зарычала, очевидно, не соглашаясь с ней, но Винн отвернулась и направилась к статуям.

Чейн проверил, легко ли оба его меча выходят из ножен прежде, чем поспешить за нею. При первом же признаке предательства он внезапно нападёт на Красную Руду и убьет гнома, прежде чем тот сможет отреагировать. Это положит конец этому безрассудному путешествию.

— Красная Руда, — позвала Винн.

— Я здесь.

Они обогнули последнюю из статуй, единственной женщины среди них, и обнаружили Красную Руду стоящим перед другим сводчатым проходом. Выражение лица гнома сменилось облегчением или удовлетворением. Чейн бросил взгляд на сам проход.

Между массивной каменной рамой были глубоко посаженные железные двери с потертым швом посередине. Они были, по крайней мере, с дюйм толщиной, и он был уверен, что еще две такие же двери преграждают путь позади них. Не было никакого замка, ручки, защёлки или скоб для засова.

Чейн знал, что эти двери может открыть только определенная каста людей. Его рука упала на рукоять меча, когда он посмотрел на Красную Руду.

Этот портал был таким же непроходимым барьером, как и тот, с которым они когда-то столкнулись в Дред-Ситте. Так или иначе, все порталы из темно-серого железа вели к подземелью Ходящих-сквозь-Камень.

Подозрения Винн к Красной Руде лишь росли. Он явно искал что-то определенное здесь — и это точно не были статуи Банаэ. Его настойчивое продвижение вперёд начинало граничить с безумием, и он, казалось, знал, куда идёт, как будто бывал здесь прежде.