Узбекские народные сказки. Том 1 - Афзалов Мансур Иноятович - Страница 104

Уселись сыновья и невестки старика в горнице, позвали хозяина дома, начали его поздравлять и подносить свои подарки. Достали старшие невестки свои лепешки, а они серые, как зола, смотреть на них страшно. Достали они шитье свое, платья косые, узкие, надеть их невозможно. Подошла очередь младшей невестки-пэри. Лепешки достала – все смотрят: лепешки у нее румяные, сдобные, лучше, чем у всякого пекаря; платья достала – платья ее лучше, чем у заправской портнихи. Все гости диву дались, на ее лепешки и платья глядели не нагляделись. Один из гостей спрашивает старика:

– Где вы нашли такую хорошую жену своему младшему сыну?

Не знал старик, как и сказать, и придумал первое, что пришло в голову:

– Она дочь одного бедного человека из соседнего кишлака.

Наступила ночь. Когда все уснули, старик подозвал в сторонку младшего сына и спрашивает:

– Сынок, куда ты кладешь кошачью шкурку, которую твоя жена надевает?

Понял джигит, что тайна его раскрылась, и растерялся:

– А зачем она вам, отец? Что вы с ней делать хотите?

– Я тебя спрашиваю, – говорит старик, – значит, отвечай.

Не хотел ему сын говорить, но старик заставил, и пришлось все рассказать:

– Я ее положил под попону белого коня.

Вытащил старик кошачью шкурку, которую пэри надевала, и кинул ее в огонь. Обнаружила пэри по запаху, что ее кошачья шкурка горит, и попросила одну старушку:

– Позовите мне моего мужа.

Пришел джигит к ней и спрашивает:

– Зачем ты меня звала?

Пэри ему говорит:

– Эх, джигит! Сделай теперь себе железный посох весом в тысячу пудов, на ноги железные сапоги, весом тоже тысячу пудов, надень их и ходи по свету, ищи меня до тех пор, пока посох твой не станет тоненьким, как иголка, а сапоги не станут дырявыми, как решето! Нет теперь у тебя больше меня, а у меня – тебя нет!

Сказала так пэри, поднялась в воздух и улетела из юрты через отверстие, сквозь которое дым выходит. Стоит джигит посреди юрты и с горя себя ладонями по голове хлопает.

Ночь прошла, рассвет наступил, свадьба кончилась, гости домой разъехались. Старик со своими сыновьями тоже домой вернулся.

Сделал себе младший сын железный посох в тысячу пудов, выковал у кузнеца железные сапоги и пошел искать свою пэри. Пусть себе он ходит, пэри ищет, а вы послушайте про старика.

День за днем идет, месяц за месяцем, год за годом. Однажды старик говорит:

– Вот уже три года прошло, как сын ушел. Надо узнать, жив он или погиб. Если погиб он – надо хоть поминки справить.

Позвал он четырех человек, дал каждому еды на месяц и послал их во все четыре стороны искать джигита. Искали они его, искали и через тридцать пять дней вернулись все четверо к старику с разных сторон. Старик поприветствовал их как полагается: «Ходить вам, не уставать!» – сказал и спрашивает:

– Ну хоть что-нибудь узнали?

Один из них говорит:

– Эх, отец! Уже три года прошло с тех пор, как ваш сын ушел. Если бы он жив был, то уж за это время вернулся б домой. Так что сами понимаете, где он.

Старик посоветовался со старшими сыновьями и созвал всех жителей кишлака, и старых и малых, справлять по младшему сыну поминки. Пусть себе они поминки справляют, а вы послушайте про джигита.

Долго ходил по горам и долам, по степям и пустыням. Однажды увидел он одинокую усадьбу. Зашел он в сад и присел на берегу хауза отдохнуть. В это время из усадьбы вышел мальчик с кувшином, зачерпнул воды из хауза.

Джигит его попросил:

– Мальчик, дай мне воды напиться!

А тот отвечает:

– Какой же ты чудак! Сидишь около воды, а у меня пить просишь.

И пошел в дом.

– Так пусть же вода в твоем кувшине в кровь превратится! – рассердился джигит.

А в этой усадьбе жила страшная старуха Алмауз Кампыр. Мальчик, который за водой приходил, ей прислуживал. И пэри – жена джигита – тоже здесь была. Это она и посылала мальчика за водой. Принес мальчик кувшин к пэри, а она и говорит:

– Полей мне на руки!

Начал мальчик поливать, а из кувшина не вода, а кровь полилась, красная-красная.

– Ах ты, безобразник! – говорит пэри. – Я тебе сказала воды принести, а ты кровь принес!

Удивился мальчик и опять побежал к хаузу за водой. Выполоскал кувшин, воды набрал. А байвача ему говорит:

– Эй, мальчик! Дай мне из твоего кувшина напиться!

– Что ты за человек? – отвечает ему мальчик. – Сидишь ты около хауза – и пей, сколько хочешь, хоть весь хауз выпей.

И унес кувшин. А байвача говорит ему вслед:

– Так пусть же вода твоя в гной превратится!

Пришел мальчик в дом, пэри говорит ему: «Полей мне на руки!» Стал мальчик поливать, а из кувшина не вода, а гной льется. Рассердилась пэри и стала его бранить:

– Ах, ты! Негодник ты этакий! Что это с тобой сегодня? Что там около хауза делается? Говори!

Мальчик ей рассказал:

– На берегу хауза какой-то джигит сидит. И оба раза, когда я за водой ходил, он у меня напиться просил, а я ему не дал.

– Иди еще раз, – говорит пэри, – и если он у тебя воды попросит, не жалей, дай ему напиться.

Пошел мальчик к хаузу, выполоскал кувшин и чистой воды набрал. Джигит его снова просит:

– Мальчик, подойди сюда с кувшином, дай мне напиться.

На этот раз мальчик подошел, подал ему кувшин.

Напился джигит и спросил:

– Ты кому воду носишь?

– Я ее сестре несу, она умываться будет, У меня сестра пэри.

Стал джигит расспрашивать мальчика и из его ответов понял, что пэри эта – его жена.

Тогда он снял с пальца кольцо, которое ему подарила как-то пэри, бросил его в кувшин и сказал:

– Когда ты станешь поливать сестре на руки, сначала чуть-чуть покапай. Она тебе скажет: «Лей!» – ты еще немного подбавь. А она скажет: «Да лей же как следует!», ты возьми и вылей всю воду из кувшина.

Пошел мальчик в дом с водой.

– Ну-ка, поливай! – говорит пэри.

Мальчик тихонько капнул ей две капельки.

– Да лей же быстрее! – приказывает пэри. – Что это стало с тобой сегодня? Раньше ты не был таким!

Тогда мальчик перевернул кувшин и вылил ей на руки всю воду. А вместе с водой на руки пэри и кольцо упало, которое джигит в кувшин опустил. Пэри сразу узнала это кольцо, взяла его и, ни слова не говоря мальчику, на палец надела. Потом выбежала она из усадьбы, обняла мужа, привела его в дом и спрятала в сундуке.

Вечером вернулась домой Алмауз Кампыр. Покрутилась она на все четыре стороны, поглядела и спрашивает:

– Что это? Как будто человечьим духом пахнет. Что здесь, человек появился?

Пэри говорит ей:

– А что здесь человеку делать? Да и кто осмелится в вашем жилье появиться?

На том разговор и кончился. А у Алмауз Кампыр был обычай: каждый день утром уходить из дому. Пэри сейчас же выпускала джигита из сундука и веселилась с ним. А если случалось, что Алмауз Кампыр неожиданно возвращалась раньше, чем обычно, то пэри превращала юношу в цветок и вплетала этот цветок себе в волосы.

Однажды пэри спрашивает юношу:

– Эй, любимый! Отчего ты такой бледный? Что тебя так беспокоит?

Джигит отвечает:

– О, прекрасная! До каких пор мы здесь прятаться будем. И так половина жизни моей на то ушла, что я тебя искал! А ты не думаешь о том, как нам отсюда выбраться?

– Как не думаю? – говорит пэри. – Только надо нам обождать еще немного.

– Сил у меня нет больше ждать, – говорит джигит. – Если не сегодня-завтра мы ничего не придумаем, от такой жизни я заболею.

– Ничего, любимый, потерпи еще немножко, – уговаривает его пэри. – Так уж свет устроен, что полмесяца ночи темные, а полмесяца – светлые.

Однажды вечером Алмауз Кампыр вернулась домой, уселась во дворе и говорит:

– Ой, что-то человечьим духом пахнет. Что-то ты, пэри, от меня скрываешь.

Испугалась пэри и говорит ей:

– Эх, бабушка! Если кровь мою пощадите, я вам все расскажу. – Ну, рассказывай, дочка! Так уж и быть, прощу твои грехи.

– Когда вы меня привели сюда, бабушка, у меня остался брат-сирота, ему было лет четырнадцать-пятнадцать. А теперь он вырос и пошел меня искать. Уже несколько дней я его в сундуке прячу, вас боюсь. Сделайте милость, разрешите ему вместе с нами в вашем доме пожить.