Узбекские народные сказки. Том 1 - Афзалов Мансур Иноятович - Страница 89

Пэри ответила:

– Если Мучтабархон захочет, она может вернуть им прежний вид!

Привели собак. Пэри произнесла заклинания, и они обернулись в Адолатхон и Саломатхон.

Падишах увидел, что эти молодые женщины одна краше другой. Тогда он снова задал вопрос пэри:

– Можно ли вернуть зрение этим слепцам?

Пэри посмотрела и сказала:

– Гуляму и Бахраму можно вернуть зрение, так как это от колдовства, а Шохаку нельзя, так как он ослеплен человеком.

– Хорошо, – сказал падишах, – верни зрение Гуляму и Бахраму.

Пэри прочла заклинание, и они стали зрячими.

– Теперь разрешите мне удалиться! – сказала пэри. Падишах разрешил. Пэри попрощалась и исчезла. Падишах, посоветовавшись со своим мудрым визирем, решил сам жениться на Мучтабархон, а младшую, Караматхон, отдать за своего сына.

Остальных трех сестер он решил выдать за Шохака, Гуляма и Бахрама.

Падишах написал письма отцам Гуляма и Бахрама, сообщая, что их сыновья нашлись и что он их женит в своем городе, а поэтому просит приехать на свадьбу.

Отцы пропавших сыновей, прочтя письма, очень обрадовались. Взяв богатые дары, они отправились в город падишаха. Сорок дней и ночей пировал народ, справляя свадьбы. Потом два падишаха, взяв своих сыновей и невесток, отправились в свои города.

Шохака падишах взял к себе визирем.

Таким образом все забыли свои мучения и тяготы и достигли исполнения своих желаний.

Сказочница Адолятхон. Перевела Сандель.

МОХИСТАРА

В давние времена в городе Багдаде правил халиф по имени Адыл. Имел он три жены, а детей у него долго не было. Наконец у младшей жены Дилоры родился сын. Назвали его Шавкат. Нарядили царевича в атлас и парчу, несколько нянек к нему приставили. Красив был мальчик, как утренняя звезда на небе. Халиф до того обрадовался, что у него, наконец, сын родился, что для всей страны устроил пиршество, приказал плова для народа наварить, беднякам подарки раздать.

Проходили месяц за месяцем, год за годом. Исполнилось царевичу семь лет, восьмой год пошел. Созвал халиф мудрецов со всего Багдада обучать Шавката наукам. Способным учеником оказался Шавкат. Не успеют ему учителя урок задать – смотрят, он уже все выучил.

В пятнадцать лет он ученостью своей всех мудрецов, какие только были при дворе его отца, превзошел. Не было такой науки, в которой бы он не достиг совершенства. Вместе с тем он музыку знал и песни пел, и оружием отлично владел.

Исполнилось Шавкату семнадцать лет, восемнадцатый год пошел. Шавкат так хорошо военную науку изучил, что халиф его военачальником назначил, три тысячи воинов ему дал.

Поехал однажды Шавкат со своими воинами на охоту.

Только въехал Шавкат со своими воинами в горное ущелье, а им навстречу выскочила изумительная лань. Копыта у нее на всех четырех ногах были перламутровые, на каждой ноге – от двух до восьми золотых колец, на золотых рогах – жемчуг и бриллианты, а шерсть у той лани то белым, то черным, то зеленым, то красным, то желтым, то розовым – всеми тридцатью двумя цветами переливалась.

Пробегая мимо царевича, лань посмотрела на него, повернулась, подпрыгнула и помчалась в сторону. Шерсть на ней тридцатью двумя цветами играет, золотые кольца на ногах на разные голоса звенят.

Царевич просто обмер от изумления.

– Больше жизни хотел бы я такую лань иметь! – воскликнул он и приказал своим воинам:

– Поймайте мне эту лань живою!

Погнались воины за ланью, но сколько ни старались, поймать не смогли. Огорчился царевич и сам за ланью поскакал. Скакал, скакал – никак поймать не смог. Приказал Шавкат тогда окружить лань со всех сторон – и так изловить.

– Смотрите мне, если кто лань упустит, казнить того прикажу!

Стали воины окружать лань, потихоньку-понемногу круг все уже становится. А лань их будто совсем не боится – поглядывает себе по сторонам, резвится, скачет. Наконец круг такой узкий стал, что в один ряд воины не помещались, встали в два ряда.

Но чуть только начали они к лани подходить, она как прыгнет на царевича. Ударила его коня копытом в бок и ускакала. Стыдно царевичу стало, а винить некого: сам лань упустил.

Погнал он своего коня во весь дух и помчался за ланью.

Конь у него был быстрый и сильный. Обогнал царевич лань, но как ни старался, что ни делал – поймать ее не мог…

«Не живую, так мертвую, а все равно добуду», – решил он. Слез с коня, взял лук, забрался на скалу и пустил в лань стрелу. Стрела, однако, мимо пролетела. Он другую стрелу пустил – лань только чуть-чуть губы скривила, отвернулась – опять царевич промахнулся. Еще раз пустил стрелу – чуть-чуть не задел, и все-таки мимо.

Рассердился Шавкат, стал пускать стрелу за стрелой, а лань на него внимания не обращает, прыгает, в глазах у него мелькает. Пятьсот стрел было у царевича – все выпустил, ни одна стрела лань даже не задела.

Помчалась лань в горы. Царевич за ней погнался. Прыгает лань с камня на камень, царевич на коне тоже от нее не отстает. Вспрыгнет лань на скалу, повернется перед царевичем, посмотрит на него и дальше скачет.

Забралась лань на самую верхушку высокой скалы. Хоть и трудно было коню, но тоже на скалу взобрался. А Шавкат только и думает, как бы лань если уж не живой, так хоть мертвой взять.

Посмотрел Шавкат, а на верхушке скалы – узенькое-узенькое ровное место. С одной стороны трава зеленеет, с другой деревья поднялись. Прыгает лань на этой площадке, резвится, глаза царевичу обжигает.

Крепко прижался царевич Шавкат к шее коня, мчится за ланью, отдохнуть ей не дает. Лань в лес кинулась, Шавкат за ней прискакал. А в лесу этом такие красивые деревья росли, каких царевич никогда и не видал. Цветов полно, всевозможные птицы поют, соловьи заливаются. Ездил, ездил царевич по лесу, а лань куда-то исчезла.

Настала ночь. У Шавката и мысли нет, чтоб с пустыми руками возвращаться. «Переночую здесь, – решил он, – а завтра опять в погоню за ланью».

Выбрал он в лесу открытое место, вытер у коня пот, снял седло, поводья за шею завязал, пустил коня пастись и говорит:

– Ну, конь мой, трава здесь хорошая, пасись, наполняй свое брюхо!

А себе разостлал на траве потник и попону, под голову седло положил и улегся спать. Только царевич глаза,сомкнул, как до ушей его донеслись громкие голоса. Проснулся он. Прислушался, пригляделся и понял, что в лесу полно зверей. Тут уж сон у Шавката совсем пропал, стал думать он, как бы от беды уберечься, и забрался на высокое дерево. Только залез на ветку, как стали под деревом всякие звери собираться – слоны, тигры, львы, барсы, медведи, волки, змеи.

Так Шавкат до самого утра на дереве сидел, всю ночь не спал. На рассвете звери разошлись. Шавкат с дерева слез и пошел коня искать… «Хорошо, – думает, – если его звери не съели». Видит: конь пасется на лужайке. Обрадовался Шавкат, взнуздал коня, заседлал, сел на него и по следам лани поскакал.

До полудня ездил Шавкат по лесу, нигде лани не нашел. Доехал он, наконец, до опушки, где лес кончается и начинаются заросли камыша. Подумал: может быть, лань в камышах спряталась. Ездил, ездил – нигде и следов лани не видно.

Вечер подходит, пора назад возвращаться. Но Шавкат так далеко заехал, что и не знает уж, где он и в какую сторону возвращаться.

Пришлось ему опять на дереве в лесу ночевать.

На рассвете царевич опять слез с дерева, коня оседлал и поехал дорогу искать, как ему из леса выбраться. Проездил он часа четыре и выехал на открытое место. На краю его видны холмы, а на одном холме небольшая усадьба виднеется.

Шавкат подумал: «Там люди живут, у них можно будет дорогу узнать», – и погнал коня к усадьбе. Подъехал, на холм взобрался и видит:за холмом долина, большой ручей течет, а по обоим берегам его – сад. Поехал Шавкат по берегу ручья и подъехал к усадьбе.