Эртан. Дилогия (СИ) - Середа Светлана Викторовна - Страница 123

Каждое утро я исправно появлялась в клинике, выслушивала традиционный отчет о состоянии пациента («Изменений нет.») и молча уходила. Мне ни разу не пришло в голову зайти посмотреть на парня. Возможно, я опасалась увидеть его умирающим: пока он находился за закрытой дверью, мне было легче убедить себя, что надежда еще есть. Но на шестой день я неожиданно для себя попросилась посидеть в палате.

Кайрис оторвался от конспекта и смерил меня подозрительным взглядом.

— Зачем?

— Ну… так просто, — я не придумала более осмысленного ответа и беспомощно пожала плечами.

Ясный высокий лоб пересекла морщина — юный полуэльф мучительно изыскивал предлог для отказа. Но в итоге был вынужден сдаться:

— Ладно, проходите. Только недолго.

В палате было сумрачно и прохладно. Пахло свежестью — не медицинской, стерильной, с примесью хлорки и ультрафиолета, а настоящей — так пахнет воздух после первой майской грозы.

Я медленно, нерешительно приблизилась к кровати. Подсознательные опасения не оправдались: парень вовсе не выглядел смертельно больным. В полумраке палаты он казался спящим — безмятежно и… безжизненно.

Предательница-память нанесла безупречный апперкот в солнечное сплетение: сквозь болезненно заостренные черты незнакомца проступило тонкое, словно выточенное из белого мрамора, лицо Вереска. В тот августовский вечер, лежа на грубо сколоченном деревянном помосте, он тоже казался просто уснувшим — до тех пор, пока факел погребального костра не разорвал синие сумерки умирающего лета…

Старый знакомец демон толкнул меня в спину. Я качнулась вперед и схватила парня за плечи.

— Не вздумай умирать! Гад. Сволочь. Сукин сын, — слова выплескивались судорожными толчками, как кровь из горла. — Я поставила на уши весь дворец ради тебя. Ты не можешь умереть. Не сейчас!..

Крик с хриплым бульканьем застрял в гортани.

Темно-серые глаза на осунувшемся лице казались огромными. И очень удивленными.

Я опрометью бросилась из палаты, едва не сбив с ног бедолагу Кайриса. Щеки и уши пылали так яростно, что за мной наверняка оставался дымный след, но я не решалась обернуться, чтобы это проверить.

Позорище. Надо ж так влипнуть — как в дешевой мелодраме, ей богу!..

Что ему стоило очнуться парой минут позже? Гад. Сволочь. Сукин сын.

Глава 3

— Юлька, что происходит? — требовательно поинтересовался Женя прямо с порога.

— Во-первых, здравствуй, — буркнула я, с неудовольствием отрываясь от чтения. — Во-вторых, ничего интересного не происходит. Видишь — читаю.

— Почему ты не заходишь к Дану?

— К какому Дану? — вырвалось у меня прежде, чем я успела сообразить, о ком идет речь.

— Ты даже не потрудилась поинтересоваться, как его зовут! — с искренним негодованием воскликнул Женя, усаживаясь на журнальный столик и запуская руку в вазочку с печеньем. — И после этого ты утверждаешь, что ничего не происходит?

— Я не любопытна.

Женька скептически поднял бровь.

— Я говорила с магистром, и знаю, что парню уже лучше и он ходит, держась за стенку. Остальное меня не касается.

— Жалко, — белль Канто, безмятежно жуя печенье, уставился в окно. — Я думал, тебе будет интересно. Он про тебя спрашивал.

Ух! Кровь бросилась в лицо. Значит, он все-таки успел меня заметить. Если честно, до сих пор у меня оставалась слабая надежда, что, очнувшись, парень некоторое время пребывал в прострации и не слышал моего пламенного монолога.

— Гм. И что же он спрашивал? — я изо всех сил старалась подражать безразличному Женькиному тону.

— Открываю, говорит, глаза, и вижу — Она! — с серьезной миной поделился белль Канто. — С тех пор спать не могу — люблю, жду, надеюсь.

— Тьфу, придурок! — я сдернула с кровати подушку и запустила в приятеля, вкладывая в удар все нервное напряжение. — Шуточки у тебя…

Женька слегка наклонил голову, пропуская подушку мимо.

— Ладно, шутки шутками, а чего это ты так покраснела?

— «Чего», — с возмущением передразнила я. — Да от твоего юмора мрамор краснеет и молоко сворачивается!

Женька, не отрывая седалища от столешницы, дотянулся до подушки и метким броском зашвырнул ее обратно в изголовье кровати.

— Если серьезно, зайди к нему. Бедолага с ума сходит, пытаясь понять, была ли ты в реальности или привиделась ему в бреду.

Кстати, а это мысль! Я обдумала ее со всех сторон и с сожалением отбросила: рано или поздно он меня увидит — и тогда объяснения не миновать.

— Надеюсь, ты его успокоил?

— Конечно, нет. У меня язык не повернулся испортить такую интригу. Зайди сама.

— Ладно, схожу, — кисло согласилась я. — Как-нибудь потом.

— Почему потом? — Женька подозрительно оживился. — Нет, ну правда? Ты же сейчас ничего не делаешь! Пошли вместе. Я все равно собирался его навестить.

Я открыла рот, чтобы объяснить белль Канто, что он нахал, бесцеремонный тип и зануда, но внезапно передумала. Если поразмыслить, приглашение пришлось весьма кстати. Мне в любом случае не отвертеться от визита, а в компании с Женькой это делать сподручнее: есть надежда, что в присутствии постороннего парень постесняется выяснять, что я такое бормотала в запальчивости.

— Хорошо. Идем, — объявила я, направляясь к двери.

Женя, который, уже успел настроиться на длительную борьбу, проводил меня недоверчивым взглядом.

— Давай, давай, — поторопила я. — По дороге расскажешь, что ты еще успел от него узнать. Не мучить же парня одними и теми же вопросами по второму кругу.

— Да там не о чем рассказывать, — пожал плечами Женька, поднимаясь со стола. — Парень ничего не помнит. Лорд Дагерати вывалил на него ворох наводящих вопросов, но наш таинственный незнакомец припомнил только свое имя, да и то не сразу, и какие-то обрывочные сведения о мироустройстве в целом.

— Знакомая легенда, — хмыкнула я.

— На сей раз это похоже на правду. Магистр сказал, что у парня в мозгу то ли блоки какие-то, то ли повреждения магического характера — я не понял. Кажется, магистр и сам толком не понял. Он говорит, что раньше с таким не сталкивался и сделать ничего не может. Надеется, что это само собой пройдет со временем. Его светлость дышит огнем и плюется кипятком.

— Могу себе представить, — я нервно хохотнула (хотя ничего смешного тут не было, особенно если вспомнить, кто притащил этого подозрительного типа во дворец).

Кайрис прятался за баррикадой учебников и конспектов, только лохматая макушка торчала над книгами. Я решила, что он вообще не заметил, как мы проскользнули в палату, но вслед нам донеслось требовательно-недовольное:

— Десять минут!

Над кроватью ярко горел ночник. Изголовье было приподнято, и парень полусидел, держа в руках… книгу. Я так удивилась, что вместо приветствия у меня вырвалось:

— Вы читаете?

— Скорее перелистываю, — поправил он, отрывая взгляд от страниц. — Мне было просто интересно, получится ли у меня. Оказалось, что читать я умею, но длинный текст пока не по силам: буквы расплываются, и голова начинает болеть.

— А что за книга? — полюбопытствовала я.

Парень машинально, совсем как когда-то Вереск, поднял книгу, показывая мне обложку. Только в отличие от полуэльфа, он ничуть не смутился: ему даже в голову не пришло, что я могу не прочесть название.

— Я не понимаю эльфийские руны, — суховато заметила я.

— Тут написано «Общая хирургия». Ее оставил тот нервный юноша — Кайрис, кажется, — мой собеседник отложил книгу в сторону. — Кстати, меня зовут Дан. Это я вчера вспомнил.