Эртан. Дилогия (СИ) - Середа Светлана Викторовна - Страница 127

Диганаррец еще раз обошел вокруг меня — на этот раз его лицо было задумчивым.

— Знаете, Юлия, не в моих правилах говорить такое клиенткам, но… не надевайте это платье, если хотите и дальше остаться просто друзьями…

Этого я, конечно, распорядителю бала не сказала.

— Господин Дерек, приглядитесь внимательнее: мое приглашение подписано королем Вильсентом. Если вы сомневаетесь, я сию же секунду отправлюсь к его величеству и попрошу лично засвидетельствовать подлинность подписи.

Вообще-то, я отчаянно блефовала. У меня не было уверенности, что король одобрит мой откровенный наряд и тем более оторвется от дел, чтобы вразумить упрямого церемониймейстера. Но на Дерека угроза подействовала. Он неохотно открыл передо мной дверь:

— Прошу вас. Но должен предупредить, госпожа Юлия: если ваш внешний вид послужит причиной для скандала, я буду вынужден просить вас удалиться.

Лаисса, моя горничная, слишком долго провозилась с прической и макияжем, поэтому к началу я опоздала. Уже прошли первые три церемониальных танца, открывающие по традиции любой бал, и веселые, празднично одетые пары свободно кружились в центре зала. Я моментально опознала кьести — довольно легкомысленный диганаррский танец, один из двух, которым обучила меня Ним. (Эльфийка заверила, что, поскольку кьести недавно вошел в моду и до сих пор запрещен на помпезных официальных балах, на неформальном, только для своих, мероприятии его будут танцевать особенно часто. Так и оказалось.)

Увидев меня, Вероника (непосредственное дитя!) сбилась с такта, потом торопливо прошептала что-то своему кавалеру и устремилась к дверям зала. Ее движение не осталось незамеченным: десятки пар глаз обратились в мою сторону. Ладони немедленно взмокли, и мне стоило большого труда удержать на лице невозмутимую улыбку. Пусть смотрят. Я ведь для этого сюда и пришла.

— Юлькааа! — протянула принцесса с ужасом и восторгом. — Ты… Они все умрут!

В других обстоятельствах я и сама бы умерла на месте: на фоне расфуфыренных придворных дам я выглядела почти голой. Но волна куража, отголосок которого я ощутила вчера во время разговора с Даном, захлестнула меня с головой, смывая стыдливость, скованность… и здравый смысл.

Женя искренне похвалил платье, но удивления не выказал. (Подозреваю, что его предупредила Ним, у которой я накануне выспрашивала, где она шьет свои экзотические наряды.) Я собиралась принимать комплименты хладнокровно и с достоинством, но, не удержавшись, похвасталась:

— Фасон сама придумала!

— Правда, Джозе душка? — улыбнулась Ним. (Сама эльфийка, уж не знаю, почему, была одета скромнее, чем обычно. Меня это устраивало: сегодня я собиралась быть в центре внимания.)

— Господин Фьеротти великий мастер, — серьезно подтвердила я. — Он меня вчера три часа мучил, пока не удостоверился, что в точности понимает мой замысел. А после этого всю ночь гонял своих белошвеек, — я в притворном ужасе закатила глаза. — Не спрашивай, во сколько мне это обошлось.

Я взяла со столика бокал с игристым вином и с великосветской небрежностью повернулась к третьему собеседнику.

— Здравствуйте, Дан. Как видите, я прислушалась к вашему совету. И намерена от души повеселиться.

— Вижу, — сухо согласился он.

Нимроэль рассмеялась.

Потрясение, вызванное моим появлением, постепенно улеглось — бал вернулся в привычную колею, и танцующие снова закружились по узорчатому паркету. Приглашать меня никто не торопился, и я воспользовалась передышкой, чтобы оценить обстановку.

В зале в основном присутствовала дворцовая молодежь: придворные дамы, жадные до развлечений, и юные офицеры королевской гвардии. Немногочисленные мужчины в штатском явно проигрывали подтянутым военным в парадных мундирах.

Мой взгляд, поверхностно скользящий по публике, неожиданно зацепился за молодого человека, чье лицо показалось смутно знакомым — так вспоминают лицо с обложки. Он и сам был как мальчик с глянцевой картинки: высокий, статный, с копной густых волос цвета топленого молока. На поясе висел короткий парадный меч в богато инкрустированных ножнах — парень входил в одно из семейств Ближнего Круга, членам которого позволено носить оружие на королевских церемониях. Он стоял в другом конце зала и что-то говорил своему соседу, невысокому худощавому брюнету, тоже офицеру, и тоже из Ближнего Круга. Даже на расстоянии чувствовалась потрясающая харизма блондина — он явно привык управлять вниманием людей. Я послала ему заинтересованную улыбку и тут же, якобы в смущении, отвела глаза.

Бал меж тем шел своим чередом: церемониймейстер объявил очередной танец, новые пары уже заняли места в центре зала, — а меня так никто и не приглашал. Становилось скучно. Ночью от волнения на меня напала бессонница, и я до пяти утра кружилась по комнате в ночной рубашке, разучивая показанные Нимроэль танцы. Неужели мои усилия пропадут зря?

Верный друг Женька почувствовал мое замешательство.

— Леди, вы сегодня особенно обворожительны. Позвольте пригласить вас на танец.

Я присела в легком реверансе, одними губами шепнув: «Спасибо».

— Как тебе бал? — поинтересовался он, когда мы заскользили по залу.

— Супер, — лаконично отозвалась я. — Женич, помолчи чуток. Я еще ни разу не танцевала это с мужчиной и под музыку.

Женя оказался хорошим партнером. Ему недоставало пластичности Дана, но он вел меня технично и уверенно, и вскоре я расслабилась, перестав думать о последовательности шагов. Наверное, со стороны мои движения выглядели не безукоризненно правильными, но они были легкими и естественными — а что еще надо для танца? Страстная южная мелодия перенесла меня в те времена, когда я была влюблена в Женьку — и это добавило нашему танцу чувственности. Невесомый шелк платья взметался на поворотах, дерзко демонстрируя лодыжки (разумеется, без чулок, а как же иначе?) Взгляды — презрительные, заинтересованные, брезгливые — отскакивали от меня с сухим звоном, как стеклянные шарики из детской игры.

Проводив меня на место, Женька галантно поцеловал руку и с шутливым восторгом выдохнул:

— Богиня!

Даже насупленный Дан слегка улыбнулся.

Наше маленькое представление сломало ледок настороженности — и карусель завертелась.

Следующим моим кавалером был тот самый худощавый брюнет. Он оказался мрачен и молчалив, держался скованно и упорно смотрел сквозь меня, как будто кружился со стулом. Я так и не поняла, зачем он меня пригласил.

Очередному претенденту — лихому офицеру со взглядом поручика Ржевского — пришлось отказать: я не знала объявленного танца.

— Жаль, — без всякого смущения заметил он. — Могу я рассчитывать на следующий?

Одна из придворных дам, миниатюрная барышня лет восемнадцати с кукольным личиком, поинтересовалась, у кого я шила платье. Другая, шатенка с умопомрачительной фигурой и некрасивым надменным лицом, в резких выражениях предупредила, чтобы я не смела заглядываться на ее жениха, барона белль Тесла. Я заверила, что она может быть спокойна: понятия не имею, кто это такой. Остальные дамы подойти не решались, но я не сомневалась, что они живо обсуждают детали моего туалета — то и дело до меня доносился презрительный шепоток: «Какая вульгарность!»

Молодые люди, напротив, отнеслись ко мне в целом благосклонно (по крайней мере, с интересом). Только один мужчина — полноватый, рано полысевший франт в дорогом камзоле — отвел меня в сторону и потребовал немедленно убраться с бала, потому что, дескать, таким, как я, не место в приличном обществе. С самой очаровательной улыбкой я посоветовала ему отойти подальше. А то моей репутации, учитывая обстоятельства, уже мало что способно повредить, а вот его намерения могут быть неверно истолкованы. Намек подействовал: франт отскочил от меня, как от прокаженной.