Источник счастья - Блэкборн Сара - Страница 1

Сара Блэкборн

Источник счастья

1

Прекрасные здесь места, размышляла Николь, возвращаясь с очередного вызова.

На ее родине, в Австралии, всегда было жарко, даже зимой, и до переезда в Англию Николь никогда не видела снега. Сейчас, ведя машину по белоснежным просторам, она особенно остро почувствовала приближение Рождества. Почему-то ей, словно маленькой девочке, показалось, что если хорошенько попросить доброго Санта-Клауса, то он обязательно выполнит пожелание. Но, конечно, ее мечты с далекой поры детства изменились. Теперь Николь хотела того, что, к сожалению, не под силу выполнить всем волшебникам мира. Ведь проси не проси, а Гейб никогда не вернется к ней и не повторит клятву, данную восемь лет назад.

Увы, чудес на свете не бывает. Гейбриел Геллахер давно женат, у него наверняка очаровательные ребятишки и прелестная супруга, не чета ей, Николь, — простому сельскому ветеринару.

Николь внимательно посмотрела на небо — наверняка скоро снова пойдет снег. Она не знала, следует ли радоваться этому или огорчаться. Восторженная девочка, какой она, несмотря на свои двадцать семь лет, все еще оставалась в душе, с ликованием встречала каждую упавшую с неба снежинку. А как ветеринар была озабочена тем, что снегопад мог создать проблемы в передвижении: Николь постоянно разъезжала по сельской местности, где лечила на фермах больных животных.

До деревни Бердвуд, где находилась ветлечебница, в которую Николь устроилась на работу, оставалось несколько миль. Ведя старенький, видавший виды автомобиль, она вспоминала, как приехала в эти места ровно год назад и сразу же была покорена царившей здесь атмосферой покоя и какой-то умилительной патриархальности.

Прошло некоторое время, прежде чем Николь стала равноправным партнером Питера и Джона, владельцев лечебницы. Оба долго запугивали молодого специалиста трудностями работы с крупными животными, живописали, как сложно бывает добраться в непогоду до отдаленных ферм, но Николь, в конце концов убедила их предоставить ей шанс.

Убедить фермеров оказалось труднее.

Стройная и элегантная молодая женщина, с копной темных блестящих волос и большими карими глазами, в их представлении не могла быть настоящим ветеринаром. Но Николь доказала, что сильна, не только духом, но и физически, и очень скоро ее высокие профессиональные качества вкупе с готовностью мчаться по вызову к черту на рога даже в самую что ни на есть непогоду завоевали симпатии и доверие местных фермеров. Теперь она чувствовала себя в Бердвуде как дома.

Сейчас ее путь лежал мимо усадьбы «Вязы», центром которой был огромный дом. Певцы рождественских гимнов приходили сюда в сочельник и пели перед сквайром Джонсом, который неизменно угощал их и щедро оделял деньгами. Ежегодно он разрешал проводить в своем доме рождественский вечер для больных детей и сирот, как это испокон веку делали его предки. Но в апреле Джонс умер, и дом все лето и осень простоял закрытым.

Поэтому сейчас, проезжая мимо, Николь с радостью заметила, что в окнах снова горит свет, а перед подъездом рабочие выгружают из фургона мебель. То, что у «Вязов» вновь появился хозяин, привело ее в хорошее настроение.

Когда она писала отчет, в кабинет зашел Джон. Молодые люди симпатизировали друг другу, но дальше легкого флирта дело не шло.

— Питер сказал, что вы собираетесь работать на Рождество! — воскликнул Джон.

— Кто-то же должен работать, — спокойно ответила Николь. — Животные болеют даже в праздники. В округе слишком много ферм, поэтому шанс, что кому-нибудь понадобится помощь ветеринара, велик.

— Конечно, но почему опять вы? В прошлом году вы добровольно вызвались работать, а сейчас снова решили подежурить?

— У Питера жена и дети, а вам нужно навестить семью брата. Маленькие племянники и племянницы рассчитывают на дядюшку Джона.

— О, ничего, я могу и вам составить компанию, — нарочито небрежно сказал молодой человек.

— В этом нет необходимости, — поспешно возразила Николь.

— Но я не могу упустить шанс побыть с вами наедине, правда? — поддразнил ее Джон.

Николь рассмеялась, а он наклонился и, быстро поцеловав ее, исчез раньше, чем девушка отреагировала на эту вольность. Николь вздохнула. Джон очень мил, но не вызывает ответных чувств. Только один мужчина заставил когда-то ее сердце биться сильнее, но он же и разбил его.

Это случилось восемь лет назад под Рождество. Восемь лет — значительный срок для любой разумной женщины, чтобы прийти в себя. И Николь казалось, что она полностью оправилась от потрясения. Но с тех пор она больше не влюблялась, да и праздники потеряли, какую бы то ни было привлекательность.

В комнату вошел Питер, только что закончивший утренние операции. Это был плотный мужчина средних лет с приятным лицом. Увидев Николь, он улыбнулся.

— Знаете, у «Вязов» появился новый владелец, — сообщила Николь. — Я видела мебельный фургон, когда проезжала мимо.

Улыбка исчезла с лица Питера.

— Знаю, — проворчал он. — Я уже схватился с этим типом.

— Что случилось?

— Сегодня утром я имел глупость обратиться к нему насчет традиционного рождественского праздника. Осталось всего три дня, но их хватило бы, чтобы все организовать.

— И новый владелец отказал? — ахнула Николь.

— Мне указали на дверь, — подтвердил Питер. — А напутствие было такое: «Никаких праздников ни в этом, ни в следующем году».

— Но рождественские вечера в «Вязах» для детворы давняя местная традиция. Если он Джонс, то, конечно, знает это.

— Нет, он не Джонс. Наследник старика продал поместье с аукциона.

— У этого человека есть жена? — поинтересовалась Николь. — Может, имеет смысл поговорить с ней, чтобы она повлияла на своего супруга?

— Он не женат, что, без сомнения, спасло какую-то женщину от ужасной участи. Это не человек, а камень и совершенно безучастен ко всему, что не касается его персоны. Я говорил, что у детей будут разбиты сердца, а он преспокойно вел меня к двери. Нового владельца усадьбы не волнуют ни сердца детей, ни Рождество. Он хочет только одного: чтобы его оставили в покое, возмущался Питер. — Между прочим, Джон ругал меня за то, что я опять разрешил вам работать в праздник. Вы, возможно, собирались поехать домой?

— Мне некуда ехать, — вздохнула Николь. — Родители умерли, близких родственников нет. Не думайте больше об этом.

— Но вы слишком молоды, чтобы проводить Рождество в одиночестве. Такой красивой девушке, как вы, следовало бы спешить на свидание с любимым.

— Я вполне счастлива, собираясь на свидание с больными коровами и свиньями. — Николь отвернулась, испугавшись, что лицо выдаст ее настоящие чувства.

Рождество когда-то действительно воспринималось ею как преддверие счастья и радужных ожиданий. Но однажды оно стало символом разбитых надежд, жестоких и горьких разочарований.

Гейбриел Геллахер, красивый, благородный и веселый молодой человек, казался даже моложе своих двадцати семи лет. Он происходил из семьи богатых промышленников, и фамильные интересы были для него святы. Это, в конце концов и сыграло роковую роль в их отношениях. Однажды Гейб неосторожно проговорился, что родители уговаривают его жениться на Камилле, дочери самого давнего и самого почтенного клиента их фирмы.

— Ну, не вещай нос, — убеждал он, увидев, как побледнела Николь. — Я вообще-то не люблю огорчать родителей, но на этот раз собираюсь изменить своим правилам. Вряд ли мама с папой будут разочарованы, когда познакомятся с тобой.

— Если они настроились на выгодный для бизнеса брачный союз, то обязательно воспримут в штыки бедную студентку-первокурсницу, — возразила Николь.

— Возможно, однако, как только они получше узнают тебя, то придут в восторг, заверил Гейб и прекратил спор, прибегнув к помощи самых нежных объятий.

Его поцелуи развеяли опасения Николь, и печальные мысли о близкой разлуке исчезли сами собой. Пятью минутами позже Гейб надел на ее палец обручальное кольцо и сказал: