Великолепный любовник - Брук Кристина - Страница 7

Бэкенхем смотрел на нее, сжимая дверную ручку.

– Одевайся и уезжай, тебе здесь не место, – произнес он сурово и тихо затворил за собой дверь.

Глава 3

Бэкенхем быстро шагал по коридору, слишком поздно осознав, что в спешке даже не надел рубашку.

Досадуя на себя, он вошел в ближайшую спальню. В комнате с тяжелыми парчовыми шторами царила темнота. Он нащупал стул, бросил на него свои вещи и начал одеваться.

Она позвала его по имени. Кроме нее, никто не называл его так, даже кузены, близкие ему как родные братья и сестры.

«Маркус» – один звук его имени из ее уст, и он потерял всякую решимость завершить начатое.

Всего лишь воспоминание о ее сладком хрипловато-теплом голосе заставило его трепетать от разлившегося по телу горячего возбуждения.

Бэкенхем заправил рубашку в брюки, пытаясь игнорировать тугое напряжение в чреслах. Он желал ее так же яростно и нестерпимо, как и шесть лет назад, как и все эти годы. В глубине души Бэкенхем это понимал и сознательно избегал лондонского общества все эти шесть лет, – избегал ее.

Он не был сентиментальным, но часто проклинал свою слабость и глупость, – никак не мог пересилить себя и пойти на бал, зная, что там будет она, отвергнувшая его женщина. Он не мог даже находиться в одном с ней графстве.

Но, несмотря на силу притяжения, за все время обручения он ни разу не позволил себе неподобающего поведения. Шокированный неожиданностью их встречи, он испытал сильнейший прилив ярости. А ярость разбудила похоть.

Его сегодняшнее поведение было недопустимым, оставалось лишь радоваться, что Джорджи пожелала сохранить свою анонимность. Он осудил бы любого мужчину, так грубо нарушившего джентльменские правила.

Бэкенхем застегнул жилет и надел сюртук. Галстук был так измят, что он даже не стал пытаться привести его в порядок. Хорошо, что отведенная ему спальня находилась на том же этаже. Добраться до нее незамеченным будет довольно просто.

С этой мыслью Маркус поспешил в свою комнату и наткнулся там на поджидающего его кузена. На нижнем этаже разгоралась оргия, но Ксавье предпочел покинуть своих гостей, чтобы беспардонно вмешаться в дела Бэкенхема.

Бэкенхем выругался. Его внешний вид – помятая одежда и спутавшиеся волосы – казался наглядным подтверждением произошедшего.

– Так быстро? – Ксавье взглянул на него со злорадным огоньком, брезжившим в глубине сапфировых глаз. – Кому следует принести соболезнования – тебе или таинственной незнакомке?

Бэкенхем послал кузену взгляд, полный негодования.

В ответ Ксавье оскалился.

– Кажется, сегодня ты запятнал репутацию величайшего любовника на свете.

– Иди к черту.

Ксавье искренне забавляла сложившаяся ситуация. Не удостоив кузена ответом, Бэкенхем пересек комнату и нетвердой рукой налил себе бокал бренди. Напиток обжег горло и разлился по телу умиротворяющим теплом. Кожа все еще горела от подаренных ему страстных поцелуев.

Взглянув на свое отражение в зеркале, он не мог не отметить, что выглядел так же прискорбно, как и чувствовал себя. Скулы отливали темным румянцем, волосы всклокочены, рубашка расстегнута, запачканный пудрой галстук похож на мятую тряпку.

Бэкенхем осушил стакан и налил себе еще.

– Не знаешь, кто она? – спросил он Ксавье резко, не глядя в его сторону.

Ответа не было так долго, что Бэкенхем повернулся взглянуть в лицо кузену и понять, догадался ли тот о личности его таинственной посетительницы… Если Ксавье узнал Джорджиану Блэк, то Бэкенхему придется спасать ее репутацию и жениться на той, кого он не видел шесть лет и больше не хотел видеть никогда в жизни. В свою очередь, Ксавье напряженно всматривался в глаза кузена, пытаясь найти ответ на вопрос в его лице.

Наконец Ксавье произнес:

– Нет. Я не знаю, кто она.

Бэкенхем вздохнул с облегчением, стараясь придать своему голосу безразличный тон.

– Ты сказал, что меня спрашивает какая-то леди. Чего именно она хотела?

Ксавье пожал плечами:

– Она только сказала, что находится под твоим покровительством.

– Это все? Но что заставило ее сказать это? – он нахмурился. – Ты распускал руки?

– Меня поражает изящество твоих формулировок. По крайней мере, поверь, едва она произнесла твое имя, я прекратил всяческие попытки флирта. Никогда бы не стал переманивать добычу у моего любимого кузена.

Бэкенхема захлестнула волна ненависти и острое желание пустить в ход кулаки. Ему потребовалось несколько глубоких вдохов и пара глотков бренди, дабы сдержаться. Джорджи ничем не показала признаков расстройства или оскорбления. Он должен был простить Ксавье его фривольность.

Он процедил:

– В дальнейшем я буду благодарен, если ты воздержишься от того, чтобы совать нос в мои дела.

– Леди пыталась завлечь тебя в свои сети, насколько я понимаю, – сказал Ксавье сухо. – Она бы больше преуспела, попытавшись скомпрометировать святого.

– Позволь поинтересоваться, приложил бы ты к этому руку, если бы знал о ее планах? – грубо спросил Бэкенхем с изрядной долей недоверия.

Черт, он выражался как педант, да еще и лицемер. Был бы он моральным эталоном – развернулся бы и ушел сразу, как только узнал ее. Или даже прочел бы ей лекцию о разлагающем влиянии разврата и моральном падении женщины, присутствующей на подобной вакханалии, и проводил бы ее домой.

Но он этого не сделал, и в нем снова проснулось отвращение к самому себе.

Он вспомнил, как она прошептала его имя, какими мягкими и нежными были ее поцелуи, как он застал ее врасплох своим прикосновением. Только сейчас Бэкенхем понял, что ее ответ был лишь защитной реакцией. Помня о разрушенной разрывом помолвки репутации, шокирующем поведении после, о самом факте ее появления в доме маркиза Стейна, он искренне полагал, что за эти шесть лет Джорджи обрела опыт любовных приключений. И все же…

Вдруг его пронзила мысль. Боже, как мог он оставить Джорджиану одну в этом доме? Что, черт возьми, на него нашло?

Решительно поставив бокал на стол, он подошел к платяному шкафу и достал свежий шейный платок.

– Что дальше? – спросил Ксавье. – Легендарный любовник почтит своим присутствием мой скромный прием? Иначе дамы взбунтуются.

– Нет, – Бэкенхем быстро завязал платок, надел жилет и сюртук, пригладил руками волосы, оправил манжеты и повернулся к двери. – Я вспомнил об одной вещи, – коротко пояснил он.

Бэкенхем вспомнил, что был джентльменом.

Следующий час граф провел в бесплодных попытках отыскать Джорджиану. Он ожидал увидеть ее где-нибудь в центре зала, из мести бесцеремонно флиртующей с каким-нибудь хлыщом.

Тем не менее ему так и не удалось ее найти. Если она не нашла себе укромного уголка в чьей-нибудь спальне, приходилось заключить, что девушка покинула особняк.

Несмотря на свою безрассудную смелость и независимость, Джорджиана Блэк когда-то была леди, на которой он намеревался жениться. Ему следовало отбросить в сторону предвзятость и проследить, чтобы она благополучно добралась домой.

Бэкенхем был обязан узнать, где она остановилась в Брайтоне, и убедиться в ее безопасности. В этом состоял истинный долг мужчины и джентльмена.

Проклятая совесть не давала ему покоя. Находясь наедине с Джорджи в одной спальне, участвуя в этом скандальном маскараде, он целовал ее, прикасался к ней. Господи, да его кожа до сих пор хранила тепло ее мягких, сочных губ, ощущение полноты ее груди в ладони…

Если падение дамы происходит за закрытыми дверями, в отсутствие свидетелей, разве оно перестает быть падением?

Никто их не видел и не узнает их тайны, но разве сам Бэкенхем когда-нибудь сможет забыть о событиях этого вечера?

Разум подсказывал ему единственно верное решение.

Но сначала он собирался все обдумать. Утро вечера мудренее. Хотя что-то подсказывало – сегодня ночью ему будет не до сна.

Нужно было поскорее найти Джорджи и проводить ее домой, а уж потом продумать следующий шаг.