Моя легендарная девушка - Гейл Майк - Страница 63

— Что ты здесь делаешь? — глупо спросил я.

— Приехала тебя спасать, — ответила она.

— Спасать меня — от чего? От Кейт?

— Не хочу, чтобы ты получил рак легких, ел печенье в постели, растолстел и состарился в одиночестве без меня.

Мы рассмеялись.

— Долго объяснять, но Кейт уже в прошлом, — виновато объяснил я. — В прошлом, но у нее все хорошо.

— А Агги? — спросила Алиса, и улыбка пропала с ее лица, она стала очень серьезна.

— Агги? — переспросил я, как будто не совсем понимал, о ком она говорит.

— Да, Агги.

Я улыбнулся.

— Это далекое-далекое прошлое.

Алиса не рассмеялась, но улыбнулась мне в ответ.

— Откуда ты знаешь? Ты тысячу раз мне говорил, что она создана для тебя. У тебя в вопросах любви всегда были такие высокие стандарты. Ты всего пару недель назад рассказывал мне, что идеальная женщина должна быть такой, такой и вот такой — тебе оставалось только добавить, что она должна быть Агги.

— Ты иногда такая же сумасбродная, как и я, — начал я в шутку ее отчитывать. — Ты ничего не поняла. Ты и есть стандарт. Ты была до того, как появилась Агги. Ей пришлось соответствовать твоим стандартам. Да, я действительно думал, что Агги — Та Самая, но я был не прав. Та Самая, Единственная — это ты. Она была Ошибкой. И вот ты здесь.

— И вот я здесь. — Она облегченно улыбнулась.

— Но ты же понимаешь, из этого никогда ничего не получится, — нежно сказал я.

— Да, мы обречены с самого начала, — рассмеялась она, по щекам у нее катились слезы.

— Так что можно прямо сейчас послать все к черту, — сказал я, пожимая плечами.

— Мы будем идиотами, если так не сделаем, — кивнула она.

Я вытер ей слезы и поцеловал в лоб.

— Друзья не должны становиться любовниками.

Она поднялась на цыпочки и прижалась губами к моему уху.

— А любовники — друзьями.

Колин Кристи изображал, что его сейчас вырвет. Соня Притчард и Эмма Андерсон крикнули:

— Смелей, сэр, она вас хочет!

Кевин Росситер запустил мне в голову ручкой, которую грыз, а сияющая Джули Виткомб встала и захлопала в ладоши.

Эпилог

Человечество много тысячелетий складывало в свою сокровищницу жемчужины мудрости — от Сократа до апостола Павла, включая Фрейда и Стивена Хокинга, — и потому может показаться дурным тоном цитировать Опру Уинфри для того, чтобы объяснить, что же я все это время делал в жизни неправильно, но такая уж штука этот здравый смысл, он появляется в самых неожиданных местах.

Ту невероятно мудрую мысль, о которой идет речь, я открыл для себя однажды вечером пару лет назад, когда все еще получал пособие и жил у мамы. Я только что закончил смотреть по видику «Побег с планеты обезьян», в третий раз за ту неделю, и мне попался на глаза кусочек передачи с Опрой. Переключать каналы мне было лень, а кроме того, меня заинтриговало название: «Мужчины, которые любят слишком сильно. Женщины, которые любят слишком мало». Я уселся перед телевизором и распечатал пакет «Хобнобс» с молочным шоколадом. Я собирался разделить печенье с моим верным псом и насладиться передачей.

Я как раз откусил кусок, когда Опра вдруг сказала нечто настолько глубокое и мудрое, что я вдохнул крупную крошку печенья, в результате чего так сильно раскашлялся, что меня чуть не вырвало на бедного Бевериджа. Вот что она сказала:

«От любви не должно быть плохо».

Конечно, как и большая часть мудрых высказываний (включая библейское «Возлюби ближнего своего», «Средство — это послание» Маршалла Маклухана и «Еще чаю, Эрн?» из Мокамба и Умника), эта фраза имела огромное влияние на мою жизнь в течение трех секунд, после чего отправилась на свалку истории, где и пребывала до сего момента.

Понимаете, иногда я замечаю, как Алиса смотрит на меня, когда я смотрю телевизор, и у нее на лице при этом возникает широкая бессмысленная счастливая улыбка, которая ей не идет. Я спрашиваю ее, что она делает, и она не торопится мне отвечать, долго молчит. Потом спрашивает, люблю ли я ее. Тогда я притворяюсь, что теперь я задумался над этим вопросом, и она швыряет в меня диванной подушкой. После чего я говорю, что люблю ее всем сердцем (так оно и есть), а она говорит, что любит меня больше всего на свете (и это правда). Тогда я начинаю шутить, что раз мы «друзья», и даже «больше, чем друзья», то это автоматически делает ее моей самой лучшей подружкой. Тогда она смеется, смотрит мне в глаза так, что у меня начинают подгибаться колени, и говорит:

— Нет, я — твоя Легендарная Девушка. — Каждый раз, как она это говорит, я улыбаюсь и согласно киваю в ответ, но штука в том, что ни в том, ни в другом я не уверен. Однако в одном я уверен совершенно: от нашей любви нам обоим хорошо.

А все остальное не важно.