Не время для героев (СИ) - Зыков Николай - Страница 54

Водитель заглушил мотор. Мы остановились возле деревянного покосившегося здания.

— Городская больница, — пояснил мужчина, — ну как больница… Справки тут выписывают… Если болезнь сложнее простуды — лучше не ходить. Всё равно ничем не помогут.

— Вас как зовут-то? — спросил я, ожидая, пока мужчина закроет машину.

— Давай так. Я тебя старше, но ты всё же помнящий, — мужчина улыбнулся, — так что перейдём на ты. Ко мне обращайся просто — Миша.

— Хорошо, Миша, — согласился я. — Скажи мне, почему работаешь на Американскую организацию? Ведь русский же до мозга костей.

— Русский, — подтвердил мужчина, закрыв дверь, — но ты ведь тоже русский. И даже не думай говорить, что задумал диверсию. Всё равно не поверю.

— Я к вам пришёл, чтобы близких защитить.

— Отлично. Понимаешь, созидающие — отчасти политическая организация. Я хочу, чтобы Россия сотрудничала с Америкой. Лет двадцать назад моя дочь умерла из-за того, что у нас с женой не было денег на лечение. Хочу, чтобы благосостояние российских граждан стало не хуже, чем у людей в Штатах. Живи я в Америке, мою дочь бы вылечили. Даже если бы сам не собрал денег, мне бы помогли. В нашей стране слишком много проблем и американцы могут помочь. Созидающие — реальная сила. Считай, что я тоже из-за близких.

— Ясно. Не имею права тебя осуждать, — проговорил я, — просто улучшить жизнь в России можно не только путём "американской помощи".

— Знаю, но не верю.

— Ладно, веди меня к Лине. Поговорим.

Миша схватился за расшатанную ручку, держащуюся на парочке шурупов, и открыл дверь. Я последовал вслед за ним в здание.

Внутри дела обстояли так же плачевно, как и снаружи. Истёртый до невозможности линолеум, который когда-то был жёлтым, теперь грязно-серый. На стенах развешены плакаты о здоровом образе жизни, закрывавшие свидетельства о том, что последний ремонт здесь проводили ещё в советские времена.

Мы прошли по коридору. Кажется, в больнице никого не было. Разве что люди, с которыми должен был встретиться. Миша открыл дверь одного из кабинетов и пригласил меня внутрь.

Обычный приёмный кабинет врача-педиатра. Стол с множеством листочков, больничных карт, канцелярских предметов и прочей мелочи, в углу стоит кушетка, а рядом с ней — весы. На стене висит календарь, как и положено — с милыми зверушками. На этот раз с котятами.

Только сейчас осознал, что близился главный праздник — Новый год. Во всей этой кутерьме совсем забыл о том, что декабрь подходил к концу. В витринах магазинов не замечал новогодних гирлянд. На рекламных щитах — сообщений о новогодних скидках. Праздничного настроения просто не могло быть. Нет. Пора было заканчивать с организацией и возвращаться в обыденную жизнь, с улыбками и счастьем в глазах близких людей.

Лишь одной деталью больничный кабинет отличался от обыкновенного — за столом сидел совсем не врач. Лина. Я почувствовал, что это именно она. Несмотря на то, что девушка была младше Зульмиры на пару десятков лет. Я осознал это, потому что в мои чувства вновь пытались влезть.

— Hello, Lesha, — улыбнулась Лина. Девушка была не из наших, настоящая Американка, вне сомнений.

— Привет, — поздоровался я на родном языке, разглядывая девушку. Лицо её было довольно добродушным, а голос мягким, но что-то меня насторожило, не понравилось, хотя сказать что, не мог. В одежде ничего примечательного: джинсы и яркая толстовка в полоску.

— Можно без предисловий, сразу к делу? Какое у вас предложение?

Миша передал мои слова на английском. Лина без замедления ответила, Миша перевёл. Видимо, его роль заранее была определена как связующее звено между мной и Линой:

— Отправить тебя в прошлое, чтобы ты не допустил смерть асассина.

— Это понятно. Ты мне говорил, — кивнул я, обращаясь к мужчине. — Мне бы подробности. Что нужно делать? В каком времени я окажусь? Как вернуться назад?

Лина довольно долго что-то говорила. Пододвинула ко мне папку, лежащую на столе. Я улавливал лишь суть, по отдельным словам, но перевода Миши дожидался, чтобы не упустить чего-то важного.

— Есть несколько отправных точек, — начал перевод Миша, когда Лина договорила. — Мы выбрали наиболее оптимальную — сентябрь 2006 года. Тогда ассасин уже вспомнил прошлую жизнь. В этой папке его досье, которое мы выкрали у пресекающих, особенно внимательно прочитай информацию за 2006. Самым сложным будет разыскать ассасина. Когда найдёшь, ты должен будешь убедить его, чтобы в злополучный день он не отправился в банк на помощь заложникам. Мы дадим тебе пятнадцать дней. В нашем времени это займёт около пятнадцати часов. После вернём тебя обратно.

— А если настоящее изменится, и мы не будем сидеть с вами в этой больнице? Как я вернусь?

— Неизвестно. Именно поэтому мы не заставляем тебя участвовать. Мы лишь предлагаем то, что может решить твои и наши проблемы. Это риск. Не спорю.

— Скажи ей, что я согласен участвовать.

Миша передал Лине моё согласие. На лице девушки появилась улыбка, которая сменила предыдущую. Только теперь я понял, что мне не понравилось в ней — её улыбка. Она не была искренней. Вспомнилась фраза Задорнова — "улыбка по Карнеги". Тогда не принял её всерьез, теперь понял, что знаменитый писатель-сатирик имел в виду.

— Пока прочитай досье ассасина. Может пригодиться. А мы пока подготовим всё, что необходимо.

— А как это будет проходить?

— Ничего страшного, — ответил Миша, — мы ставим тебе прививку в плечо и подключаем к аппарату, который посылает лёгкие электрические разряды, через минуту-другую ты вырубаешься. Следующее, что ты увидишь — ты увидишь глазами себя пятнадцатилетнего. Через пятнадцать часов, как договорились, вкачаем другой препарат, который выведет из организма первый.

— А как душа, находящаяся во мне пятнадцатилетнем, поймёт, что ей пора возвращаться?

— Не волнуйся — поймёт. Всё-таки связь с основным телом, которую привили ей с рожденьем, сохраняется.

— Хорошо.

Миша с Линой ушли в другой кабинет. Я взял досье и, усевшись на кушетку, стал читать. Вторая и третья жизни были описаны подробно, первая — урывками и общими словами. С жизнью ассасина я ознакомился только ради интереса, важного в ней ничего не было. Вторая жизнь — жизнь диверсанта. Кое-что я запомнил. Нужно же было как-то заинтересовать Саню и убедить его, что я не обычная шантрапа, которая решила его разыграть. Может, обычного аргумента о том, что мне известно о прошлых жизнях, ему будет недостаточно.

— У нас всё готово, — подошёл ко мне Миша, когда я заканчивал читать о последней жизни Сани.

— Хорошо. Я тоже готов. Итак, ещё раз, у меня пятнадцать дней, моя задача сделать так, чтобы Саня не погиб?

— Точно.

— Иные изменения в собственную жизнь вносить можно?

— Конечно. Делай что угодно. Наша цель — чтобы ты исполнил то, чего боятся пресекающие.

— А почему бы не отправить меня на срок пораньше, чтобы они не успели взять меня под контроль? И оставить в той жизни навсегда? Чтобы я прожил её от и до, но с воспоминаниями?

— Это нереально, препарат рано или поздно выведется из твоей крови. Долгий срок — вреден для твоего организма. И не только для него.

— Понятно, — кивнул я.

— Пойдем, думаю, пресекающие уже подняли тревогу по случаю твоей пропажи. Нужно поторопиться, чтобы не случилось чего-нибудь страшного.

Я прошёл за Мишей в соседний кабинет. Маленький кабинет. Больничная койка и странный аппарат рядом, похожий на те, что поддерживают жизнь тяжело больным людям.

— Раздевайся до пояса и ложись, — сказал Миша.

Я последовал его приказу. Лина торопливо стала цеплять к моей груди присоски, ввела пару иголок под кожу. Внимательно наблюдал за каждым её действием. Было страшновато. Всё-таки я бросался в омут с головой, не понимая всех деталей, не подумав о возможных последствиях, доверившись незнакомым людям. Но выбор был небольшим: убить Зульмиру или отправиться в прошлое. Мне, с моим характером, было проще второе. Да и сама возможность вернуться в прошлое, спасти Саню, пережить былые чувства — завораживала.