Страшные вещи Лизы Макиной - Сертаков Виталий - Страница 67

Глава 30

ЛОГОВО

— Что это было? Нас подставили?! — Я никак не мог унять колотун.

Мы сидели втроем на втором этаже «Макдональдса»: я, Лиза и Серый плащ, без одной руки. Недостающую половину головы он кое-как отрастил, хотя общая симметрия пропала. Штампу пришлось поднять воротник и нахлобучить шапку, чтобы не так было заметно со стороны.

Это был последний Лизкин помощник. В метро погибли четверо, включая одного недоделанного...

Хорошо, что в «Маке» кофе разливают в бумажные стаканчики — о фарфор я переломал бы все зубы. Мы забились в самый угол, робот накупил жратвы, но один вид бургеров вызывал у меня рвоту.

Прошло каких-то десять минут после того, как робот, проломив плечом два ряда стеклянных дверей, вылетел на поверхность. Я до сих пор не мог очухаться, казалось, что вот-вот тишина взорвется топотом, официантки отшвырнут подносы, у уборщицы вместо швабры окажется в руках пулемет, а ночные посетители поднимутся, опрокинув столики, и пойдут нас убивать. Из их ртов будет сыпаться непрожеванная картошка-фри, а глаза превратятся в шляпки гвоздей...

— Сашенька, успокойся, мы на другом конце Москвы...

— В меня стреляли... Ты кого-то убила! Это были штампы?

— Саша, ты был прав, а я ошибалась. — Макина чуть не рыдала. — Нам надо было сразу отправляться по следам этого преступника, Руслана Ивановича. Теперь уже может быть поздно...

— Там, внизу... — как попугай, повторял я и никак не мог проткнуть трубочкой крышку кофейного стаканчика.

— Каким-то образом они заподозрили, что мы взяли верный след. Кажется, именно так говорят в детективных фильмах? — Макина еще и шутить пыталась! — Это не Скрипач, а двойник, спора. И мне они подсунули штампа, с одной целью — заманить в метро. Наверху, на открытой местности, им меня не поймать...

— Там было штук десять...

— Я уничтожила четырнадцать, а мои помощники — еще шестерых штампов. Они кинули в бой всех, даже третью генерацию...

Тут я вскочил и кинулся к туалету. Еле успел добежать: меня буквально вывернуло над унитазом. А всему виной проклятый чизбургер с вытекающим сбоку сыром. Я пялился на него секунд тридцать, не в силах оторваться, пока не понял, что он мне напоминает. Там, на перроне, возле Скрипача, оставалась лежать женщина в разорванном каракулевом пальто. Видимо, когда все попадали в первый раз, она оказалась внизу, а потом толпа еще потопталась сверху. Из-под каракуля натекала бурая лужа, а из-под разметавшихся волос лезло что-то желтовато-серое...

Тут меня стошнило вторично, одной желчью. Затем я отключил защиту и подставил лоб под кран.

Мужик, ожидавший очереди в туалет, увидев меня, вжался спиной в стенку. К Макиной я вернулся качаясь, точно с перепоя. Однорукий штамп сидел лицом к лестнице, внимательно оглядывая всех входящих.

— Лиза, там же были люди? А эти, с пушками? Их тоже послал Скрипач?

Макина глядела в окно. В ее глазах отражались фары проезжающих внизу машин.

— Кто мог ожидать, что они так продвинутся?.. Мы столкнулись с массовым, единовременным отключением левого аналитического полушария и формированием очага возбуждения в правом... Саша, я боюсь сделать еще одну ошибку. Если адрес, который мы считали в памяти Руслана, также окажется ложным, из новой ловушки выбраться будет сложнее. У меня всего один штамп...

— Ты думаешь, что Игорь Гладких наврал, будто его обследовали, и на самом деле не видел никакого Скрипача?

— Я думаю, что дело не в Скрипаче.

— Как это? — Я застыл с разинутым ртом.

— Тебе придется лететь с нами. — Макина поднялась. — Оставлять тебя одного еще опаснее.

Серый плащ уже был на ногах.

Часы показывали полночь, когда мы настроили сеть и вошли в колпак.

Дорогу к логову кукловода нам не мог подсказать никто — ни таксисты, ни прохожие. Поэтому мы трижды ошибались, проникая в темные фабричные корпуса и путаясь среди неосвещенных стройплощадок. Мы находились чертовски далеко от центра и от жилых кварталов. Возможно, еще дальше, чем в прошлый раз, когда накрыли «фабрику» калек. Заснеженные дороги сменились шеренгой сторожевых вышек с прожекторами, затем мелькнули ворота воинской части с облезлыми красными звездами, пронеслись трубы теплоцентралей с красными огоньками сверху, потом мы проскочили бесконечные ряды разбитых теплиц, и снова надвинулся город...

Руслан Иванович не знал точного адреса. Все, что мы имели, — это сведения, почерпнутые Лизой из мозга вражеского штампа. Но все, что касалось логова, было стерто. Макина надеялась на меня, и я изо всех сил прислушивался к своим ощущениям.

Прошел еще час бесконечного «прочесывания», когда внутри меня что-то екнуло.

Я успел прочитать кусок сложного названия на высоких стеклянных дверях, когда Серый плащ сообщил, что он чует своих. Всесоюзный институт какого-то машиностроения... Площадь перед зданием освещалась единственным фонарем, поземка заметала следы шин. Вплотную к широкому барскому крыльцу стояли, отдыхая, три иномарки, оставленные очень давно. Их стекла покрылись слоем пушистого снега. Влево и вправо от парадного входа простирался высоченный кирпичный забор с шашечками изоляторов поверху. Отсюда невозможно было определить, насколько велико здание. Не светилось ни одно окно на всех трех этажах, только внизу, в холле, за пропускными вертушками горела слабая лампочка. Серый плащ указал на две включенные камеры: одна висела сбоку над крыльцом, другая — внутри.

Я невольно поежился. Слишком тихо было вокруг. Где-то очень далеко, сквозь завывание вьюги, постукивала электричка и гудели высоковольтные провода. Круглую площадь замыкала в кольцо вереница сугробов, на фонаре раскачивалась табличка с номером единственного автобуса. Сюда, на кольцо, вела лишь одна узкая улочка, и я даже не знал, в какой из пригородов мы угодили.

Штамп подпрыгнул, не приседая, и вернулся с выломанным ящичком в руке. Затем он отошел на шаг и плечом протаранил стеклянную дверь.

— Саша, не выходи из колпака! — успела приказать Лиза, и мы ворвались внутрь. Из низенькой дверцы за витражом гардероба выскочил охранник с рацией в руке. Я не видел, что с ним сделала Лиза, я уже летел вверх по лестнице вслед за Серым плащом. Нам достались второй и третий этажи, Лиза осталась на первом. Макин вышибал плечом двери, а я уже кожей чувствовал, как уходит драгоценное время.

Наверняка уже где-то звонили телефоны, стучали сапоги и скребли лед шипованные колеса. Я нажимал кнопки выключателей, пригибался, стараясь опередить тех, кто мог появиться из темноты. Двери трещали, разваливаясь на части, воняло паленым пластиком. Штампу было некогда протискивать свои молекулы сквозь двери; он навострился орудовать половчее: бил кулаком не по центру, а точно в замок, добавлял ногой, врывался в темные кабинеты, врубал свет, пробегался между стеллажами, снова выскакивал в коридор...

Я далее не замечал, что там находилось, за тонкими пластмассовыми перегородками. Только один раз мы встретили серьезное препятствие, когда за упавшей дверью обнаружились толстая решетка и навесной замок с сургучной печатью. Наверное, тут была касса или что-то вроде этого...

Серый плащ «зачистил» третий этаж и тоже никого не нашел. Мы помчали вниз, а следом моргали огоньки датчиков объема и верещала на разные голоса сигнализация.

— Я в подвале, не могу пройти дальше! — возник в эфире Лизин голос.

Еще два пролета, почти кубарем. В этой дурацкой пленке с усилителями очень трудно бегать медленно. Либо стоять надо, либо уже мчишься стрелой и никак не затормозить в нужной точке...

Над головой разрывалась сирена, на посту охранника трезвонили как минимум два телефона. Еще пролет вниз — красная лампочка и двое лежащих ничком мужчин в военной форме. Дальше — стальная решетка с дырой посередке, словно протиснулся огромный удав. За решеткой — стальная дверь в палец толщиной и тоже рваная дыра. Чудом не стукнувшись лбом, я пролез в отверстие, проделанное Лизой.