Житие мое. Трилогия - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 172

Старик сокрушенно вздохнул.

— Давайте!

Видимо, какие — то выводы о своем собеседнике старый маг сделал, потому что перестал кривиться, хмуриться и даже шевелюра на его голове легла как — то ровнее. Бывший координатор всегда подозревал, что архаичные ужимки Акселя не более чем личина, за которой прячется внимательный и гибкий ум. Старики часто кривляются — в прежние времена разумнее было скрывать свою силу, нежели выставлять ее напоказ.

Через пять минут чай был готов (для получения кипятка Саталу даже огонь не потребовался). Разговор пошел в более деловом тоне.

— Четверка агентов вела его до вокзала, попыток слежки не обнаружено.

— Мелко мыслишь! В Хо — Карге для того, чтобы армейский состав на перегоне столкнулся с экспрессом, саботажники подменили расписание поездов.

Статал присвистнул.

— Подчиненные Зертака пользуются у сектантов успехом!

— Они — то как раз не пострадали, — отмахнулся Аксель. — Этих говнюков можно прикончить только прямым попаданием файербола в голову. А вот во встречном поезде покалечилось три сотни человек и половина — насмерть. Целители просто не смогли добраться туда вовремя.

— Пустыня! — понимающе кивнул Сатал.

— Зато у координатора Гремани проснулся талант инквизитора, — неожиданно развеселился старый колдун. — Откуда что взялось? Вытряс имена замешанных в деле всего за двое суток.

— Талант!

— Гений. А мы — то считали его гуманистом.

Черные маги понимающе переглянулись. Сатал заглянул в опустевший чайник и нехотя вернулся к разговору.

— Нет, не полезут они к нему, решат, что в таком виде он им полезнее. Человек — диверсия!

Старый маг не удержался от недовольной мины.

— Скажи, ты так уверен в этом своем ученике?

— Поверь мне, из всех живущих он сойдет с ума последним. Экспериментально проверенный факт.

— Сам смотри, — сдался старик. — Я в некромантах плохо разбираюсь, странные они.

Маленький летний домик в окрестностях Финкауна на время превратился в подобие генерального штаба. Трое мужчин напряженно работали, принимая телефонограммы, снимая показания с амулетов, вычерчивая сложные многоцветные схемы и отыскивая новым данным место в старых чертежах. От того, что армейские грузовики вывозили на полигон отдела «очистки» емкости со взрывчаткой и боевые амулеты, снятые с ограды дома призрения, дел у Посвященных не убавлялось. Необходимо было отозвать группы поддержки, вывести из — под удара ценных агентов, уничтожить улики и ликвидировать свидетелей. Несколько сотен участвующих в операции сектантов должны пройти через сети «надзора» как дым.

Но даже одержимые Искусники не способны работать сутками без перерыва, нужно было сделать паузу, выпить чаю, просто поговорить. Душевные переживания сильно отражаются на здоровье волшебников, ответственный за операцию в Финкауне почернел от беспокойства и выглядел не лучше мертвеца.

— Ни одна из поставленных целей не выполнена, — резюмировал он. — Что я скажу совету Ордена? Столько средств потрачено впустую!

— Будьте оптимистом, брат мой. В столице нашим тоже не удалось выполнить все задуманное, но группа при этом была потеряна целиком. Не самое лучшее решение.

— Брат Марнер…

— …помог нам узнать о новом оружии проклятых. Его жертва не была напрасна! Кстати, о результатах — все не так уж мрачно. Ведущий Круга, проваливший ритуал, обречен. Его смерть — дело пары недель и она будет ОЧЕНЬ впечатляющей.

Глава 8

Я бросил в Финкауне и мотоцикл, и зомби — мне физически неприятно было обременять себя в дороге спутниками или багажом. Теперь изменения, вызванные неудачным ритуалом, становились заметны даже мне — моя личность словно бы растворялась в пространстве и времени. Терялось ощущение собственного «я», там, где клокотали свойственные черным чувства и эмоции, сейчас поселилась пустота, даже транслируемые Источником искажения приобретали несколько механический характер. Не станут ли в какой — то момент эти животные рефлексы моим единственным побудительным мотивом? Я начал забывать, кто такой и чего хочу.

Путь в Краухард занял два дня. Если подумать, точно так же мы с мамой уезжали из Финкауна почти двадцать лет назад. Была ли тогда угроза моей жизни столь же очевидна? Не является ли это, в некотором роде, замыканием круга, знаком Судьбы?

Сумеречный Край приветствовал меня багряными листьями кустарников и выцветшей до белизны травой — инфернальное зрелище. Добавьте к этому слоистый туман с редкими каплями дождя, и становится понятно, почему белые у нас не живут. Я имею в виду, кроме Джо, конечно.

Меня встречали. Поскольку отправкой телеграммы я не озаботился, вероятно, о моем приезде семье сообщил шеф Харлик (вот он, слева на грузовичке — за мной следит, а мне без разницы). Джо так никуда и не переехал, только Эмми учиться отослал. Наверное, чувство ответственности замучило — где еще местные найдут такого хорошего учителя. Мама, избавившись от заботы о младшеньких, даже похорошела (а кто — то мне говорил, что дети — это праздник!). Я старался держаться, как ни в чем не бывало, чтобы их не напугать. Здесь сохранять себя было проще — тени прошлого словно всколыхнули что — то внутри, заставив равнодушие отступить. В результате даже Харлик, по началу подозрительно щурившийся, счел меня вполне вменяемым и отстал. До дома ехали на грузовичке шефа.

— Чалый охромел, — смущенно объяснил Джо. — Мистер Бирс наложил ему компресс и велел не беспокоить ногу.

Я сочувственно покачал головой — мерину шестнадцать лет, ему не к целителю пора, а на живодерню. По мне, им давно пора была завести автомобиль, можно даже на новый армейский разориться (главное, не брякнуть об этом Джо — бедняга будет плакать всю ночь). Дома уже был накрыт стол, но шеф Харлик уезжать не торопился. Кажется, они с мамой о чем — то договорились, и он таким способом пытается настоять на своем. В результате, обедали вчетвером, но меня это ничуть не раздражало (надо хотя бы изобразить возмущение). Интересно, что они задумали?

Когда Джо понес в кухню пустую супницу и не вернулся, а мама пересела ближе ко мне, стало понятно — намечался разговор.

— Томас, прошлым летом ты задавал мне вопрос о своем отце. Должна признать, я ответила на него не очень честно, — начала моя родительница издалека.

Я принял твердое решение не шутить — чувство юмора у меня сейчас может оказаться очень странным.

— Мне нужно тебе многое рассказать.

Надеюсь, рассказ не потянет на сундук салемских братчиков.

— Дело в том, что твой отец происходил из очень известной семьи, в некотором роде — династии. Несколько поколений твоих предков посвятили жизнь надзору за магией.

Интересная формулировка для целей Инквизиции.

— Я знаю, ты не очень любишь блюстителей законности, что само по себе не предосудительно…

Когда же Харлик успел это заметить?

— …но надеюсь, ты его поймешь. Тодер выбрал карьеру стража порядка не совсем по велению души. Его родители в свое время настояли, чтобы он окончил церковную школу…

Вероятно, мама пыталась объяснить, что папа не мог устроиться лучше из — за очень специфического образования — богоугодного.

— Колледж Святой Инквизиции, — рассеянно поправил я ее. До Реформации это был уровень нынешней Академии Права.

— Ты знаешь? — потрясенно выдохнула она. Я только плечами пожал.

— Читал досье. Занимательно.

У нее как — то подозрительно задрожали губы.

— Прости! Я не думала, что для тебя это так важно.

М-да, похоже, маленький семейный заговор обломался. Вот так и открываешь для себя, что твои собственные родители — тоже люди и способны делать глупости.

— Ма! Не начинай. Ко мне не просто надо относиться как ко взрослому, я и есть взрослый. И уже довольно давно. Почему какой — то Хемалис из белых открывает мне глаза на правду? Это унизительно. У членов семьи не должно быть друг от друга тайн, по крайней мере, таких.

Она смутилась и замолчала, а я решил сделать скидку на потрясение — чужой опыт подсказывал мне, что люди наполовину живут в прошлом и сейчас на нее вполне могла нахлынуть вся горечь той давней потери. Какое счастье, что черные в принципе не способны ни на что подобное!