Афёра - Силкин Владимир - Страница 78

Алексею показалось, что он едва успел заснуть.

Ему часто снилось такое после напряжённых, богатых впечатлениями дней — таких, каким был этот, закончившийся в четвёртом часу утра. Это был полусон-полуявь, когда он одновременно видел себя, спящего, со стороны и в то же время блуждал по улицам какого-то до боли знакомого ему города — знакомого, родного, но названия которого он почему-то не знал. Всякий раз Макаров, попадая во сне в этот город, где помнил и знал каждый дом, каждую улицу, искал в нем дома то давних друзей, которых не видел с детства, то бабушки и деда, которых давно уже нет на свете, то школьных учителей, которых помнил во сне очень хорошо, как не помнил уже, конечно, когда просыпался. После того, как сон повторился несколько раз, Макаров задумался: не вещий ли это сон? И что он может означать, что пророчит?.. Ответа на эти вопросы у него, естественно, не было, а сон продолжал между тем приходить, знакомые образы являлись перед ним вновь и вновь.

Особенностью этого удивительного сновидения было ещё то, что во время него Алексей спал необыкновенно чутко. Дома он слышал в такие моменты даже ровное дыхание спящей рядом жены, все ночные звуки и шорохи даже в поздний час не засыпающей московской улицы. И прерывался, уходил вещий сон так же внезапно и каждый раз в то мгновение, когда Алексей напряжённо ждал какого-то важного продолжения, таившего, как казалось, ответы на все интересовавшие его вопросы.

И в этот раз сон прервался неожиданно. Во сне Алексей видел, как он входит в какой-то чистенький небольшой дворик, и издалека ещё увидел, узнал сидевшего на лавочке возле подъезда своего приятеля, Андрюху Зубкова. Алексей не видел друга детства лет с двенадцати от роду, с тех пор, как тот переехал с родителями куда-то на новое место, но всегда вспоминал о нем с нежной детской любовью. Увидев Андрея, он необыкновенно обрадовался, как, может быть, и не смог бы радоваться наяву. Быстро пошёл к не замечавшему его другу и вдруг… вдруг с необыкновенной ясностью расслышал неподалёку от себя, спящего, тихий посторонний звук, шорох и, приподняв веки, увидел — уже безусловно наяву, а не во сне — пристально смотревшего на него незнакомого мужчину.

Любимый тихий городок из царства сновидений исчез окончательно, словно растворился. Макаров лежал, укрывшись нежно ласкавшей тело простыней, на своей кровати в гостинице и из-под полуопущенных век смотрел на появившегося невесть откуда на балконе его номера человека Уличные фонари светили в спину незваному гостю, сквозь оконное стекло внимательно смотревшему на Алексея. Он тихо, беззвучно шагнул к оставленной Макаровым по привычке открытой двери балкона. Грань между сном и явью все ещё оставалась для Макарова очень тонкой. Алексей лежал и думал лишь о том, чтобы продолжать ровно, как во сне, дышать и никак не выдать неизвестному того, что проснулся и видит все, что тот делает.

Кажется, это получалось у него неплохо. Мужчина, высокого роста и хорошо сложенный (одни бугрившиеся под лёгкой тенниской мускулы и широкие плечи чего стоили) тихо отодвинул тюлевую занавеску и, замерев на мгновение, чтобы разглядеть лицо лежавшего на кровати Алексея, осторожно шагнул в комнату. Затем постоял несколько секунд, словно размышляя, в ногах кровати и сделал шаг к стулу, на спинке которого Макаров повесил, раздеваясь, свою одежду. Ощупав карманы, мужчина, чьё лицо в темноте комнаты разглядеть было пока невозможно, вытащил из нагрудного лежавшее в нем удостоверение сотрудника страховой компании. Поднёс его ближе к глазам, но прочитать из-за недостатка света не смог и сделал шаг обратно к окну. Прежде чем снова открыть документ, неизвестный быстро обернулся и ещё раз взглянул на Макарова. Луч света от уличного фонаря упал в этот момент на его лицо, и Алексей узнал своего ночного гостя. Это был тот человек, которого он собирался попробовать разыскать завтра, тот, кто подрабатывал в летние месяцы, если верить его же собственной сестре, телохранителем приезжавшего отдохнуть на Балтику вора в законе по кличке Красавчик.

Итак, это был Марат Медвецкий. Собственной персоной. «Зачем ты явился, отчаянная голова? — подумал Макаров. — Зачем так самонадеянно и безоглядно рискуешь?» Ему было искренне жаль этого, может быть, вполне неплохого человека, который по молодости или по глупости совершает поступки, приводящие чаще всего к необратимому для человека результату.

Воспользовавшись тем, что ночной посетитель повернулся лицом к окну, чтобы рассмотреть документ, и ослабил бдительность, Алексей быстро и аккуратно просунул руку под подушку, взял лежавший там пистолет, потом опустил руку на прежнее место, под простыню, которой укрывался, и замер.

Марат между тем рассмотрел документ и, вернувшись к стулу, положил его на место. Затем, подойдя к шкафу, открыл дверцу и протянул руку к висевшему на вешалке пиджаку. «Эге, брат, — подумал Макаров, — да ты, кажется, не склонен верить ни собственной сестре, ни документу. Придётся тебе объяснить…» Он тихо сел и щёлкнул взводимым курком пистолета.

— В правом внутреннем кармане, — спокойно сказал Макаров повернувшемуся на звук и остолбенело уставившемуся на него молодому мужчине. — Давай, Марат, смотри быстрее, где я сказал, ты же хотел узнать — удовлетвори уж любопытство до конца.

Похожий на кавказца парень послушно повернулся и сунул руку в указанный карман пиджака. В руках его оказалось служебное удостоверение Алексея.

— Прочёл? — вполне миролюбиво спросил Макаров через несколько секунд. — Тогда клади на место, чтоб не потерялось… И тихо-тихо, — продолжал он распоряжаться, заметив, что Марат выполнил приказ, — аккуратно, чтобы я, не дай бог, не подумал о тебе плохо, проходи и садись вон на тот стул, который подальше от стола. Только по дороге включи ещё свет.

Молодой мужчина с курчавыми тёмными волосами щёлкнул выключателем и двинулся к указанному стулу. Карие, слегка влажноватые глаза его внезапно блеснули недобрым огоньком, и в следующую секунду стул, схваченный мощной рукой южанина, легко оторвался от пола и полетел в Макарова. Искра, промелькнувшая в тёмных глазах парня за мгновение до того, позволила Алексею успеть сгруппироваться и вовремя вскочить с постели. Теперь способный охладить любую, самую горячую, кровь чёрный холодный зрачок пистолета упёрся в лоб Медвецкому с расстояния буквально метра в полтора.