Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 117

После этого Фогель пристроился в кильватер к Канарису, и они молча направились к лестнице, ведущей в бункер. Две фотографии с одной из полученных пленок Фогель оставил в Берлине, запертыми в шкафу в его кабинете, это были фотографии записки. На снимке была ее рука: Фогель узнал неровный шрам у основания большого пальца. Он терзался, не зная, как же ему поступить — то ли выполнить ее просьбу и вывезти ее из Великобритании, то ли оставить там. При этом у него было серьезное подозрение, что решение примет за него кто-то другой.

Очередной эсэсовец дежурил у входа на лестницу на тот случай, если кто-то из посетителей фюрера сумеет каким-то образом обзавестись оружием во время перехода по территории. Канарис и Фогель остановились и покорно подверглись еще одному обыску.

Канарис посмотрел на Фогеля и громко сказал:

— Добро пожаловать в обитель паранойи.

Фогель и Канарис прибыли первыми.

— Если хотите еще подымить, то поспешите, пока не пришел главный птицевод, — сказал Канарис. Фогель поежился: фраза показалась ему слишком уж вызывающей, а помещение наверняка было напичкано подслушивающими устройствами. Чтобы преодолеть тягу к никотину, он принялся листать документы.

В помещение один за другим входили самые могущественные люди Третьего рейха — рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, бригадефюрер Вальтер Шелленберг, фельдмаршал Герд фон Рундштедт, фельдмаршал Эрвин Роммель и рейхсмаршал Герман Геринг.

Когда в комнату вошел Гитлер — на двадцать минут позже назначенного срока, — все поднялись с мест. Фюрер был одет в черный китель и иссиня-серые брюки. Когда все снова сели, он остался стоять. Фогель смотрел на него, как зачарованный. Волосы с заметной проседью, кожа нездорового цвета, красные глаза. Большие темные круги под глазами походили на синяки. И все же в нем ощущалась неукротимая энергия. На следующие два часа он полностью подчинил себе волю всех присутствовавших. С начала до конца совещания по подготовке к отражению массированного десанта противника в Европу он твердо держал бразды правления в своих руках, задавая вопросы, конкретизируя формулировки проблем, соглашаясь, возражая или отметая то, что считал несущественным. Фогелю вскоре стало ясно, что Адольф Гитлер знал о расположении своих сил на Западе столько же, если не больше, чем его генералы. Его внимание к деталям было поразительным. Он потребовал объяснить, почему на побережье Па-де-Кале количество зенитных орудий уменьшилось на три по сравнению с минувшей неделей. Он захотел выяснить, бетон какой именно марки используется при строительстве укреплений Атлантического вала и какой толщины должен быть его слой.

Уже ближе к концу совещания он обратился к Канарису:

— Итак, мне сообщили, что абвер раздобыл еще некоторую информацию, которая могла бы пролить свет на намерения врага.

— Вообще-то, мой фюрер, вся операция была задумана и осуществлена капитаном Фогелем. С вашего позволения, я попрошу его кратко доложить о результатах.

— Очень хорошо, — сказал Гитлер. — Капитан Фогель?

Фогель докладывал, не вставая.

— Мой фюрер, два дня назад один из наших агентов в Лондоне добыл некий документ. Как вы уже знаете, мы ранее выяснили, что противник занят подготовкой акции, получившей название "Операция «Шелковица». Располагая этими новыми документами, мы подошли ближе к пониманию истинной цели этой операции.

— Ближе? — переспросил Гитлер, откинув голову. — Как прикажете вас понимать, капитан? Вы все еще находитесь в области догадок?

— Если вы позволите, я продолжу, мой фюрер.

— Продолжайте, но учтите, что сегодня мое терпение не безгранично.

— Мы теперь знаем намного больше о гигантских железобетонных конструкциях, которые строятся в нескольких пунктах на побережье Англии. Нам, в частности, известно, что они носят кодовое название «Феникс». Мы также знаем, что, когда начнется вторжение, они будут отбуксированы через Ла-Манш и затоплены у берегов Франции.

— Затоплены? С какой же, по-вашему, целью, капитан Фогель?

— На протяжении последних двадцати четырех часов наши технические эксперты детально изучали документы, добытые в Лондоне. Каждая из предназначенных для затопления единиц снабжена помещениями для команды и площадками для размещения сильного зенитного вооружения. Возможно, что враг намерен создать мощный прибрежный зенитный комплекс, чтобы обеспечить дополнительное прикрытие своих войск во время высадки.

— Возможно, — сказал Гитлер. — Но зачем им нужны такие сложности для создания еще одного зенитного заслона? Из всех ваших оценок следует, что британцы испытывают отчаянную нехватку сырья — стали, бетона, алюминия. Вы повторяете мне это в течение уже многих месяцев. Черчилль полностью разорил Великобританию своей идиотской войной. И почему же он вдруг решил потратить свои драгоценные запасы на этот проект?

Гитлер резко обернулся и впился взглядом в Геринга.

— Кроме того, боюсь, нам следует заранее подготовиться к тому, что враг во время своего вторжения будет обладать превосходством в воздухе.

Выпустив эту стрелу в своего соратника, Гитлер снова повернулся к Фогелю.

— Но у вас ведь есть и другая теория, капитан Фогель?

— Есть, мой фюрер. Это мнение меньшинства, очень предварительное, и оставляет место для значительного количества интерпретаций.

— Давайте выслушаем и его, — резко бросил Гитлер.

— Один из наших аналитиков считает, что предназначенные для затопления конструкции могут на самом деле являться частями сооружения, наподобие искусственной гавани, которое могло быть построено в Великобритании для того, чтобы отбуксировать его через Канал и смонтировать у побережья Франции в первые же часы вторжения.

Гитлер, явно заинтригованный последним высказыванием, снова принялся расхаживать по кабинету.

— Искусственная гавань? Неужели такое возможно?

Гиммлер деликатно кашлянул.

— Капитан Фогель, а что, если ваш аналитик неверно истолковал информацию, представленную агентом? Искусственная гавань — по мне, это очень неправдоподобно.