Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 123

— Роач убежден, что она не видела его.

— Где она сейчас находится?

— Дома, в своей квартире.

— Когда она должна встретиться с Джорданом?

— В десять вечера у него дома. Он сказал ей, что будет сегодня работать допоздна.

— Какие впечатления у Джордана?

— Он сказал, что не заметил никакой перемены в ее поведении, ни малейших признаков нервозности или напряжения. — Вайкери сделал паузу. — Он очень хорош, наш коммандер Джордан, чрезвычайно хорош. Если бы он не был таким превосходным инженером, то из него можно было бы сделать шпиона высшего класса.

Бутби снова постучал по металлическому портфелю своим толстым указательным пальцем.

— Если она заметила «хвост», то почему сидит дома? Почему не удирает со всех ног куда подальше?

— Возможно, она хочет посмотреть, что лежит в этом портфеле, — ответил Вайкери.

— Пока еще не слишком поздно, Альфред. Нам вовсе не обязательно затевать всю эту игру. Мы можем арестовать ее через несколько минут, а потом спокойно подумать о каком-нибудь другом способе исправить положение.

— Я думаю, что это было бы ошибкой. Мы не знаем других агентов, входящих в эту сеть. Не знаем, каким способом они сообщаются с Берлином.

Бутби в очередной раз побарабанил по крышке портфеля:

— Вы даже не спросили, Альфред, что лежит в этом портфеле.

— Мне не хотелось выслушивать очередную лекцию о сверчках.

— Простите?

— О том, что всякий сверчок должен знать свой шесток.

Бутби усмехнулся.

— Я вами доволен, вы понемногу учитесь. Вам нет необходимости это знать, но поскольку блестящая идея принадлежит вам, то я кое-что расскажу. Двадцатый комитет хочет убедить немцев в том, что «Шелковица» представляет собой плавучий зенитный комплекс и предназначена для Кале. На «Фениксах» уже есть помещения для команды, на них действительно установлены зенитные батареи, так что все выглядит довольно убедительно. Пришлось лишь немного подправить чертежи.

— Прекрасно, — сказал Вайкери.

— Комитет предусмотрел некоторые иные схемы, которые помогут продвигать нашу дезинформацию и по другим каналам. В случае необходимости вы получите нужную информацию.

— Я понимаю, сэр Бэзил.

Некоторое время оба сидели молча, каждый пристально разглядывал какое-то известное лишь ему пятно на облицованных панелями стенах.

— Вам решать, Альфред, — сказал в конце концов Бутби. — Эту часть операции возглавляете вы. Что бы вы ни порекомендовали, можете не сомневаться, я вас поддержу.

«Интересно, почему у меня такое ощущение, будто он примеривается, как бы удобнее от меня избавиться?» — подумал Вайкери. Услышав от Бутби обещание поддержки, он не только не почувствовал себя лучше, а напротив, ощутил приближающуюся опасность. При первом же признаке затруднений Бутби спрячется в ближайшую лисью нору. Действительно, легче всего было бы арестовать Кэтрин Блэйк и поступить так, как предлагает Бутби, — попытаться вынудить ее сотрудничать с ними. Но Вайкери оставался при своем глубоком убеждении, что из этого ничего не выйдет и что продолжать работу по «двойному кресту» можно было, лишь используя эту женщину «втемную» — подбрасывать ей дезинформацию так, чтобы она не догадывалась об этом.

— Я помню время, когда ни от кого не требовали принятия столь ответственных и сложных решений, — задумчиво произнес Бутби. — Если мы сейчас ошибемся, это вполне может привести к проигрышу войны.

— Спасибо, что напомнили мне об этом, — сказал Вайкери. — У вас случайно не завалялся в столе хрустальный шар, сэр Бэзил?

— Боюсь, что нет.

— А как насчет монетки?

— Альфред!

— Всего лишь жалкие потуги пошутить, сэр Бэзил.

Бутби опять постучал по портфелю.

— Так каково же ваше решение, Альфред?

— Я считаю, что нам следует оставить ее на свободе.

— Всей душой надеюсь, что вы правы, — сказал Бутби. — Дайте правую руку.

Вайкери протянул руку. Бутби защелкнул на его запястье наручник, соединенный цепочкой с металлическим портфелем.

Спустя полчаса Грейс Кларендон стояла на Нортумберленд-авеню, притопывая замерзшим ногами и глядя на проносившиеся мимо автомобили, которых сейчас, в вечерний час пик, было довольно много. Наконец она заметила большой черный «Хамбер» Бутби, водитель которого помигал ей фарами, прикрытыми маскировочными крышками. Автомобиль медленно подъехал к ней. Бутби распахнул заднюю дверь, и Грейс забралась внутрь.

Ее знобило.

— На улице страшный холод! Ты должен был подъехать уже пятнадцать минут назад. Не понимаю, почему мы не могли встретиться у тебя в кабинете.

— Там слишком много глаз, Грейс. А ставки очень высоки.

Она взяла в рот сигарету и чиркнула спичкой. Бутби закрыл стеклянную перегородку.

— Ну, что у тебя есть для меня?

— Вайкери попросил, чтобы я проверила для него в архиве несколько имен.

— А почему он не пришел ко мне и не попросил записку?

— Я предполагаю, что он не рассчитывает получить ее у тебя.

— Что за имена?

— Питер Джордан и Уолкер Хардиджен.

— Умен, мерзавец, — пробормотал Бутби. — И это все?

— Да. Он еще хотел, чтобы я выяснила, нет ли чего-нибудь на слово Брум.

— Насколько широко?

— Имена наших сотрудников. Конспиративные клички агентов, и немецких, и британских. Кодовые названия операций, как текущих, так и завершенных.

— Кровь Христова! — воскликнул Бутби. Он повернулся к окну и некоторое время смотрел на проезжавшие мимо машины. — Вайкери сам пришел к тебе или обратился через Далтона?

— Со мной разговаривал Гарри.

— Когда?

— Минувшей ночью.

Бутби снова повернулся к ней.

— Грейс, ты опять была непослушной девочкой? — с улыбкой пожурил он женщину.

— Что мне сказать ему? — спросила она, не ответив на его вопрос.

— Скажи, что ты искала имена Джордана и Хардиджена во всех картотеках, но так ничего и не нашла. И то же самое насчет Брума. Тебе понятно, Грейс?

Она кивнула.

— Не гляди так мрачно, — сказал Бутби. — Ты вносишь неоценимый вклад в национальную оборону.

Она взглянула на него, в гневе прищурив зеленые глаза:

— Я обманываю человека, который мне очень дорог. И мне это совершенно не нравится.