Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 148

— Звучит вполне логично. Что вы предлагаете?

— Вы встречаетесь с Джорданом сегодня вечером?

— Да.

— В какое время?

— В семь часов, у нас запланирован обед.

— Замечательно, — сказал Нойманн. — Теперь слушайте, как нам нужно поступить.

Следующие пять минут Нойманн потратил на подробное объяснение своего плана спасения. Кэтрин слушала внимательно, ни на секунду не отводя от него взгляда, успешно сопротивляясь все более сильному искушению посмотреть на наблюдателей, дожидавшихся перед кафе.

— Что бы вы ни делали, вам нельзя совершать какие-то необычные поступки, — напомнил Нойманн в заключение. — Ничего такого, что заставило бы их подозревать, что вы знаете о слежке. Все это время продолжайте движение. Купите что-нибудь, зайдите в кино, ходите по открытому месту. Пока эта кассета у меня в кармане, вы будете в безопасности. А потом идите к себе домой и заберите рацию. Я приду туда в пять часов — ровно в пять! — и войду через черный ход. Вы меня понимаете?

Кэтрин кивнула.

— Собственно, серьезная проблема только одна. Нет ли у вас каких-нибудь мыслей, где я мог бы раздобыть автомобиль и небольшой запас бензина?

Кэтрин рассмеялась, невзирая даже на одолевавшие ее мрачные мысли.

— Я действительно знаю такое место. Но я не советовала бы ссылаться там на меня.

Нойманн покинул кафе первым. С полчаса он шлялся по Мэйфэйру в сопровождении самое меньшее двоих филеров — один был в непромокаемом плаще, а второй — в макинтоше.

Дождь усилился, а вдобавок поднялся ветер. Он замерз, промок до костей и изрядно устал. Ему было необходимо зайти куда-нибудь, чтобы присесть, отдохнуть и погреться, а заодно и последить за его новыми друзьями Макинтошем и Клеенкой. Он направился в сторону Портмэн-сквер. Ему было неловко оттого, что он втянет ее в это дело, но он убедил себя, что, когда все кончится, ее допросят, убедятся, что она ни о чем не имеет никакого понятия, и отпустят.

Он остановился перед книжным магазином и заглянул в окно. Сара стояла на своей лесенке; темные волосы девушка собрала на затылке в строгий пучок. Он негромко, чтобы не напугать ее, постучал в стекло. Девушка повернулась, и ее лицо расцвело в приветливой улыбке. Положив стопку книг, она энергичным взмахом руки позвала его зайти внутрь. Когда же он вошел в магазин, она с ужасом взглянула на его лицо.

— Мой бог, у вас кошмарный вид. Что с вами случилось?

Нойманн замялся: до него вдруг дошло, что он не подготовил никакого объяснения приклеенной пластырями повязке на скуле. Он пробормотал что-то о том, что неудачно споткнулся ночью во время затемнения, и Сара, похоже, приняла эту историю за чистую монету. Она помогла ему снять пальто и повесила на радиатор парового отопления, чтобы немного просушить. Он провел с нею два часа: помогал расставлять новые книги на полках, а во время перерыва они вместе пили чай в кафе по соседству. Он заметил, что вместо утренних наблюдателей заступила новая смена. Не укрылся от его внимания и черный фургон, припаркованный на углу. Двое мужчин на переднем сиденье, несомненно, входили в штат МИ-5.

В полпятого, когда сумерки угасли и столица Великобритании погрузилась во мрак затемнения, он взял с радиатора свое почти высохшее пальто и надел его. Сара скорчила игриво-печальную гримасу, а затем, задумавшись на секунду, взяла его за руку и ввела в склад. Там она прислонилась к стене, притянула Нойманна всем телом к себе и поцеловала.

— Я совершенно ничего не знаю о вас, Джеймс Портер, но вы мне очень понравились. Вы чем-то опечалены. Это мне тоже нравится.

Нойманн вышел из книжного магазина, точно зная, что никогда больше не увидит ее. От Портмэн-сквер он направился на север к станции метро «Бекер-стрит», сопровождаемый, по меньшей мере, двумя пешими наблюдателями и черным фургоном. Войдя в метро, он купил билет до «Черинг-кросса» и уехал на ближайшем поезде. На «Черинг-кроссе» он пересел на другой поезд и доехал до станции «Истон». Все так же в обществе двоих филеров он прошел через туннель, соединяющий станцию метро с железнодорожным вокзалом, выждал пятнадцать минут у билетной кассы и купил билет до Ливерпуля. Когда он вышел на платформу, поезд уже стоял там. Вагон был полон. Он поискал купе с одним свободным местом, наконец нашел одно, открыл дверь, вошел внутрь и сел.

Он взглянул на часы: три минуты до отправления. Коридор перед его купе быстро заполнялся пассажирами. В этом не было ничего удивительного: некоторым неудачникам приходилось проводить всю дорогу стоя или сидя в коридоре. Затем Нойманн неожиданно встал и протиснулся к выходу из купе в коридор, пробормотав, что у него живот схватило. Не без труда добравшись до уборной в конце вагона, он постучал в дверь. Никакого ответа. Постучав вторично, он оглянулся через плечо: другие пассажиры загородили его от филера, севшего вместе с ним в поезд.

Все складывалось идеально. Поезд тронулся с места. Нойманн подождал возле уборной, пока скорость не стала заметной. Вот вагон покатился так быстро, что большинство людей решило бы, что прыгать на ходу слишком опасно.

Нойманн выждал еще несколько секунд, затем шагнул к двери, распахнул ее и спрыгнул на платформу.

Приземлился он очень удачно, пробежал несколько шагов и перешел на быстрый шаг. Оглянувшись, он увидел смотревшего на него раздраженного контролера, закрывавшего дверь, из которой он только что выпрыгнул. Нойманн быстро прошел к выходу и растворился во мгле затемнения.

На Истон-род кипел вечерний час пик уличного движения. Нойманн сразу же остановил такси, прыгнул на заднее сиденье. Назвав водителю адрес в Ист-Энде, он настроился передохнуть во время поездки.

Хэмптон-сэндс, Норфолк

Мэри Догерти была дома одна и ждала. Жилище всегда казалось ей милым и спокойным — теплым, светлым, с чистым воздухом, — но теперь оно показалось ей тесным, словно катакомбы, и вызывало клаустрофобию. Время от времени она беспокойно прохаживалась по комнатам. За окнами разыгрался сильный шторм. Радио давно предсказывало его, а теперь он наконец-то добрался до Норфолкского побережья. Дождь хлестал по окнам так, что стекла дрожали. Ветер, налетавший порывами, тряс карнизы и противно выл. Она услышала, как зашуршала и стукнулась оземь сорванная ветром с крыши черепичная плитка.