Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 166

— Именно так.

— Хорошая мысль, Альфред.

— Я хотел бы взять с собой еще двоих человек: Роача и Далтона, если у него будут силы.

Бутби ответил не сразу:

— Мне кажется, что вы должны взять еще одного помощника.

— Кого же?

— Питера Джордана.

— Джордана?!

— Посмотрите на это вот с какой точки зрения. Джордана обманули и предали. Так неужели ему не захочется оказаться там, чтобы увидеть, как контрразведка разделается с Кэтрин Блэйк? Я уверен, что обязательно захочется. Будь я на его месте, я мечтал бы о том, чтобы приставить пистолет к ее затылку и своей рукой нажать на курок. И немцы должны думать точно так же. Мы должны сделать все возможное, чтобы поддерживать иллюзию, которую внушили им при помощи операции «Литавры».

Вайкери подумал об очередной пустой папке в архиве.

Снова зазвонил телефон.

— Вайкери.

Он услышал голос одной из местных телефонисток.

— Профессор Вайкери, вас вызывает по междугородному телефону главный суперинтендант Перкин из полицейского управления Кингс-Линн, в Норфолке. Он говорит, что у него очень срочное дело.

— Соедините меня с ним.

Деревушка Хэмптон-сэндс была слишком маленькой, слишком изолированной и слишком тихой для того, чтобы иметь своего собственного констебля. Наряду с ней констебль надзирал за еще четырьмя деревнями на Норфолкском побережье — Холм, Торнтон, Титчелл и Бранкастер. Констебль — его звали Томассон — был уже пожилым человеком, ветераном полиции; он начал работать в Норфолке сразу после окончания Первой мировой войны. Томассон жил в принадлежавшем полицейскому управлению доме в Бранкастере и, благодаря специфике работы, имел собственный телефон.

Часом раньше этот телефон зазвонил, разбудив Томассона, его жену и его английского сеттера Рэгса. Голос в трубке принадлежал суперинтенданту Перкину из Кингс-Линна. Перкинс сообщил Томассону о том, что ему звонили из лондонского Военного кабинета и просили привлечь местную полицию к поискам двоих беглецов, подозреваемых в убийстве.

Через десять минут после разговора Томассон, одетый в свою излюбленную синюю непромокаемую накидку, в кармане которой, как всегда, лежала фляга со сладким чаем, быстро приготовленным Джудит, и в зюйдвестке, туго застегнутой под подбородком, вышел из дома. Он вывел велосипед из-под навеса, пристроенного к дому сзади, и направился в центр деревни. Рэгс, всегда сопровождавший Томассона в его обходах, легко рысил рядом с ним.

Томассону было около пятидесяти пяти лет. Он никогда не курил и очень редко употреблял алкоголь. Тридцать лет ежедневных прогулок на велосипеде вдоль берега моря помогли ему накопить много сил и здоровья. Его толстые мускулистые ноги без усилий нажимали на педали, продвигая тяжелый железный велосипед по главной улице Бранкастера.

Как он и предполагал, в деревне стояла мертвая тишина. Он, конечно, мог постучать в несколько дверей, разбудить несколько человек, но он отлично знал всех обитателей деревни и готов был заявить под присягой, что ни один из них не прятал у себя беглых убийц. Поэтому он спокойно проехал по тихой улице, выехал на дорогу, идущую вдоль морского берега, и покатил в направлении следующей деревни — Хэмптон-сэндс.

Первый дом, расположенный за четверть мили до начала собственно деревни, принадлежал Мартину Колвиллу. Кол-вилла знали все. Его давно бросила жена, он был беспробудным пьяницей, и ему с трудом удавалось наскребать деньги на поддержание своего жалкого хозяйства. Томассон знал, что Колвилл слишком сурово, если не сказать жестоко, обращается со своей дочерью, и Дженни много времени проводит одна в дюнах. Именно Томассон отыскал ее приют после того, как один из местных жителей пожаловался ему на бродяг, поселившихся на побережье. Он остановился и посветил фонариком в сторону дома Колвилла. Там было темно, над трубой не поднимался дым.

Томассон повел велосипед по дорожке и постучал в дверь. Никакого ответа. Встревожившись, что Колвилл мог напиться вдрызг или, хуже того, потерять сознание, он постучал еще раз, посильнее. Опять тишина. Тогда констебль толкнул дверь и вошел. В доме было темно. Он еще раз громко позвал Колвилла и, не услышав ответа, вышел из дома и поехал дальше в Хэмптон-сэндс.

В Хэмптон-сэндс, как и в Бранкастере, было темно и тихо. Томассон проехал через деревню, миновал «Армз», миновал деревенский магазин и церковь Святого Иоанна, пересек ручей по мосту. Шон и Мэри Догерти жили примерно в миле за деревней. Томассон знал, что Дженни Колвилл фактически жила у них. Было вероятно, что и сегодня она решила переночевать в гостях. Но куда мог подеваться Мартин?

Это была самая трудная миля всей его поездки — дорога здесь то взбиралась на пригорки, то круто сбегала вниз. Впереди, в темноте, бежал Рэгс; констебль слышал бодрое шлепанье лап по грязи и ровное дыхание собаки. В конце концов перед ним появился дом Догерти. Томассон доехал до начала подъездной дорожки, спешился и посветил вокруг фонариком.

На лугу что-то блеснуло. Он еще раз провел лучом по траве, и блеск появился опять. Пройдя несколько ярдов по высокой мокрой траве, он нашел предмет, привлекший его внимание. Это была пустая канистра. Томассон понюхал горловину — бензин. Он перевернул канистру вверх дном. На землю упало несколько капель топлива.

Рэгс первым побежал к дому. Констебль увидел старый потрепанный фургон Шона Догерти, стоявший во дворе. Потом заметил два велосипеда, брошенных в траве около сарая. Томассон быстро подошел к дому и постучал в дверь. Как и в доме Колвилла, ему никто не отозвался.

Он не стал утруждаться повторным стуком. Увиденное не на шутку встревожило его. Он распахнул дверь и громко произнес:

— Привет!

Ответом послужил странный звук, похожий на приглушенное хрюканье. Он посветил фонарем в комнату и сразу же увидел Мэри Догерти, привязанную к стулу, с кляпом во рту.

Томассон, сопровождаемый неистово лаявшим Рэгсом, сразу почувствовавшим, что творится что-то неладное, кинулся к женщине и поспешно развязал тряпку, удерживавшую кляп.

— Мэри! Ради бога, что случилось?