Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 93

Кэтрин почувствовала, как страшное напряжение покинуло ее, сменившись удивительным ощущением триумфа и силы. Наконец-то, после месяцев обучения и долгих лет ожидания, она что-то сделала. Внезапно она осознала, что ей нравится профессия шпиона, что она испытывает удовлетворение от досконального планирования и тщательного осуществления действий, получает искреннее удовольствие от проникновения в тайну, выяснения того, что кто-то другой не хочет позволить ей узнать. Конечно же, всегда и во всем Фогель был прав. Она идеально подходила для этой работы — во всех отношениях. Она открыла дверь и вошла в спальню.

Питер Джордан сидел в постели, освещенный лунным светом.

— Где ты была? Я уже начал волноваться.

— Чуть не умерла от жажды. — Она сама не могла поверить, что этот спокойный уверенный голос принадлежит именно ей.

— Надеюсь, что ты догадалась принести и мне глоточек-другой?

О боже, благодарю тебя. Она почувствовала, что опять может свободно дышать.

— Конечно.

Она вручила ему стакан с водой, и он принялся жадно пить.

— Который час? — спросила Кэтрин.

— Пять утра. Через час я должен вставать: у меня назначена встреча на восемь часов.

Она поцеловала его.

— Значит, у нас есть еще час в запасе.

— Кэтрин, я, наверно, не смогу...

— О, держу пари, что сможешь.

Она позволила шелковому халату соскользнуть со своих плеч и прижала его лицо к своей груди.

Тем же утром, через несколько часов, Кэтрин Блэйк шла по набережной Челси. Было слышно, как на поверхность воды, по-комариному жужжа, сыплются мелкие капли не сильного, но обжигающе холодного дождя. За время подготовки у Фогеля она выучила двадцать различных мест для встреч, расположенных в различных, далеко отстоящих один от другого, кварталах центральной части Лондона. Для посещения каждого из них было предусмотрено свое время с учетом того, чтобы можно было последовательно побывать во всех в определенном порядке. Фогель заставил ее выучить местоположения и порядок встреч назубок. Кэтрин предполагала, что точно так же он вышколил и Хорста Нойманна перед тем, как отправить его в Англию. По правилам именно Кэтрин должна была решать, нужно ли осуществлять встречу. Если ей бросалось в глаза что-нибудь такое, что могло вызвать опасения — подозрительное лицо, люди, сидящие в припаркованном автомобиле, и так далее, — она могла отказаться от контакта. В таком случае попытку следовало повторить в следующем месте по списку в указанное время.

Ничего необычного Кэтрин не заметила. Поглядела на наручные часы: до положенного времени еще две минуты. Она не спеша шла дальше и — с этим ничего нельзя было поделать — продолжала думать о событиях этой ночи. Она тревожилась, что, возможно, позволила отношениям с Джорданом зайти слишком далеко и сделала это слишком быстро. Она надеялась, что он не был слишком потрясен ни тем, что она делала с его телом, ни тем, что просила его сделать со своим. Пожалуй, обычная англичанка, принадлежащая к среднему классу, не должна была вести себя таким образом. Теперь уже слишком поздно рассуждать об этом, Кэтрин.

Утро было похоже на сон. Ей казалось, будто она волшебным образом превратилась в кого-то иного и перенеслась в иной мир. Пока Джордан брился и умывался, она оделась и приготовила кофе, эта пасторальная домашняя сцена показалась ей невероятно странной. Когда он отпер дверь кабинета и вошел туда, она опять почувствовала приступ страха. Не оставила ли я там чего-нибудь подозрительного? Вдруг он поймет, что я была там этой ночью? Потом они вместе ехали в такси. Во время непродолжительной поездки до Гросвенор-сквер ее вдруг ошарашила еще одна неприятная мысль: что, если он не захочет больше видеться со мной? До сего момента ничего подобного никогда не приходило ей в голову. Такие соображения не могли значить ровным счетом ничего, если только у нее не появилось какого-то искреннего чувства к этому человеку. Но вскоре выяснилось, что тревога была необоснованной. Когда такси подъезжало к Гросвенор-сквер, он попросил ее пообедать с ним сегодня вечером в итальянском ресторане на Шарлот-стрит.

Кэтрин остановилась, развернулась и пошла обратно той же дорогой по набережной. Нойманна она увидела сразу же. Он шел ей навстречу, засунув руки в карманы своего короткого, похожего на матросский бушлат пальто, ссутулившись, подняв воротник от дождя и надвинув шляпу на самые глаза. Его внешность очень хорошо подходила для полевого агента: низкорослый, неприметный, но все же в нем угадывалась какая-то безотчетная угроза. Одеть его в хороший костюм, и он смело сможет посещать приемы самого высшего света. А в таком виде, как сейчас, он может ходить по самым мрачным закоулкам лондонских портовых районов, и никто не обратит на него внимания. Она спросила себя: интересно, обучали ли его основам актерского искусства, как ее?

— Судя по вашему виду, вам не повредила бы чашка кофе, — сказал он вместо приветствия. — Я знаю хорошее теплое кафе не слишком далеко отсюда.

Нойманн предложил ей руку, она взяла его под локоть, и они, все так же не спеша, пошли по набережной. День был по-прежнему холодным. Кэтрин дала ему кассету, и он небрежно опустил ее в карман с таким видом, будто всыпал горстку мелочи. Да, Фогель хорошо подготовил его.

— Как я понимаю, вы знаете, куда это нужно доставить, — сказала Кэтрин.

— Кавендиш-сквер. Сотрудник португальского посольства, его зовут Эрнандес, заберет посылку сегодня в три часа дня и вложит в дипломатическую почту. Сегодня же вечером она попадет в Лиссабон и завтра утром окажется в Берлине.

— Очень хорошо.

— Кстати, что там?

— Его записная книжка, несколько фотографий кабинета. Не так уж много, но это только начало.

— Очень внушительно, — восхитился Нойманн. — Как вам удалось это сделать?

— Я позволила ему пригласить меня на обед, а потом согласилась отправиться к нему домой и улечься в кровать. Среди ночи я встала и спустилась в кабинет. Комбинация цифр замка сейфа оказалась верной. Так что туда я тоже смогла заглянуть.

Нойманн покачал головой.