Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 96

Берлин, февраль 1944

— Проект носит название "Операция «Шелковица», — с места в карьер начал адмирал Канарис, — и на сегодня мы не имеем ни малейшего представления о том, какую цель он преследует.

На губах бригадефюрера Шелленберга мелькнула чуть заметная улыбка, мелькнула и исчезла, мимолетная, как летний дождь. Когда они сегодня утром, как обычно, катались верхом в Тиргартене, Канарис ни словом не обмолвился ему о новостях. Сейчас же Канарис, от которого реакция Шелленберга, естественно, не ускользнула, не испытывал ни малейшего чувства вины перед молодым генералом. У их традиционных прогулок имелось непреложное правило, о котором не говорили вслух, но никогда не забывали: и один, и другой стремились использовать их для того, чтобы добиться хоть малейшего преимущества над соперником. Канарис, решая, стоит ли ему делиться информацией или лучше будет придержать ее, каждый раз исходил из одного простого соображения, а именно, пойдет это ему на пользу или нет. Хотя до прямой лжи дело почти не доходило. Ложь должна была повлечь за собой адекватный ответ, что могло испортить приятную атмосферу утренних прогулок.

— Несколько дней назад воздушная разведка Люфтваффе представила нам данные аэрофотосъемки. — Канарис выложил на невысокий, украшенный изящной инкрустацией кофейный столик, вокруг которого сидели все собравшиеся в кабинете Гитлера, два сильно увеличенных отпечатка. — Это Селси-билл на юге Англии. Мы почти уверены в том, что происходящее здесь как-то связано с тем проектом, о котором я упомянул. — Канарис вынул из кармана серебряную авторучку, чтобы воспользоваться ею, словно указкой. — По всем данным, в этих местах строится что-то очень крупное. Сюда завезены большие запасы цемента, металлической арматуры и всяких конструкций. На фотографиях можно разглядеть склады всего этого.

— Неплохо, неплохо, адмирал Канарис, — отозвался Гитлер. — А что еще вы узнали?

— В этом проекте задействовано несколько очень хорошо известных британских и американских инженеров. Мы обладаем сведениями, что к нему имеет прямое отношение генерал Эйзенхауэр. К несчастью, нам не хватает одного очень важного куска мозаики — предназначения этих гигантских бетонных конструкций. — Канарис сделал небольшую паузу и закончил: — Как только нам удастся отыскать этот недостающий кусок, мы получим реальную возможность разгадать загадку плана вторжения союзников.

Доклад Канариса, несмотря на его краткость, явно произвел впечатление на Гитлера.

— У меня есть лишь еще один вопрос, герр адмирал, — сказал Гитлер. — Каков источник вашей информации?

Канарис ответил не сразу. У Гиммлера дернулась щека.

— Надеюсь, адмирал Канарис, вы не думаете, будто что-нибудь сказанное здесь может выйти за пределы этой комнаты? — сказал он.

— Конечно нет, герр рейхсфюрер. Один из наших агентов в Лондоне получает информацию непосредственно от руководителя одной из служб поддержки операции «Шелковица». Источник утечки не знает об этом. Согласно сведениям из источников бригадефюрера Шелленберга, британской разведке известно о нашей операции, но они не в состоянии помешать ей.

— Это верно, — подтвердил Шелленберг. — Я знаю из достоверного источника, что МИ-5 оказалась в серьезном кризисе.

— Прекрасно, прекрасно. Но лучше всего то, что СД и абвер нашли наконец возможность работать вместе, а не пытаться вцепиться друг другу в горло. Надеюсь, это очередной знак приближающихся перемен к лучшему. — Гитлер повернулся к Канарису. — Может быть, бригадефюрер Шелленберг сумеет помочь вам разрешить загадку этих бетонных коробок.

Шелленберг улыбнулся.

— Я тоже думаю об этом, — сказал он.

Лондон

Кэтрин Блэйк крошила зачерствевший хлеб голубям на площади Трафальгар-сквер. Глупо было назначать для встречи именно это место, считала она. Но Фогелю нравилось думать о том, что его агенты встречаются совсем рядом со средоточием власти Британской империи. Она подошла с южной стороны — пересекла Сент-Джеймс-парк и прошла по Пэлл-Мэлл. Нойманн должен был подойти с севера — со стороны Сент-Мартинз-плейс и Сохо. Как обычно, Кэтрин пришла минуты на две раньше назначенного времени. Она хотела убедиться в том, что за ним нет слежки, прежде чем осуществить контакт. Мокрая после утреннего дождя площадь сверкала на свету. Налетавший с реки холодный ветер свистел в дырах насыпей из мешков с песком. Стрелка с обозначением местонахождения ближайшего бомбоубежища раскачивалась, как будто не знала, куда же ей указывать.

Кэтрин взглянула на север, в сторону Сент-Мартинз-плейс, и сразу увидела Нойманна. Она внимательно следила за его приближением. За его спиной двигалась густая толпа пешеходов. Часть из них шла дальше по Сент-Мартинз-плейс, часть так же, как и Нойманн, направлялась через площадь. Нет, узнать наверняка, есть за ним «хвост» или нет, было совершенно невозможно. Она швырнула птицам остатки хлеба и встала. Испуганные резким движением голуби сорвались с места и, словно эскадрилья «Спитфайров», понеслись к реке.

Кэтрин направилась навстречу Нойманну. Она считала очень важным передать эту пленку. Накануне вечером Джордан принес домой еще одну записную книжку, которую Кэтрин еще ни разу не видела, и запер ее в сейф. Сегодня утром, после того как он уехал на службу в штаб на Гросвенор-сквер, она возвратилась к его дому, дождалась, чтобы нанятая Джорданом горничная ушла, проникла внутрь, воспользовавшись новыми ключами — они сработали просто прекрасно, — и сфотографировала книжку от корки до корки.

Ее отделяли от Нойманна всего несколько шагов. Кэтрин заранее положила кассеты с фотопленками в маленький пакет. Она вынула его из кармана и приготовилась, не замедляя шага, вложить его в руку Нойманна и удалиться. Но связной остановился перед нею, взял пакет и вручил ей листок бумаги.

— Письмо от нашего друга, — сказал он и нырнул в толпу.

Текст радиограммы от Фогеля она прочла, сидя в кафе на Лейстер-сквер и потягивая слабенький невкусный кофе. Чтобы полностью понять смысл, его пришлось прочесть дважды. Закончив, она сложила листок и убрала его в сумочку. Она сожжет его, когда вернется домой. Расплатившись, она оставила сдачу на столе и вышла.