В поисках Белого города (СИ) - Лирмант Елена - Страница 116

Моя семейка в полном сборе сидела дома у Арты и ждала меня. Войдя к ним, я услышал вздох облегчения.

— Спасибо тебе Божественная Свати! Раз так сияет, значит все обошлось! — усмехнулась Арта.

— Не совсем, — засмеялся Агнар, — Антоэль, он с твоим приспособлением так здорово управлялся, что напугал всех древлян. Нынешняя ночь непослушания им запомнится надолго. Сначала Коста как ветер налетел и скрыл от их глаз Никке. Они забыли обо всем, и все время пока Тиция скрывалась, толпились под деревом, пытаясь понять, что произошло, и, не осмеливаясь залезть наверх. А потом, наш герой спустился и стал угрожать, мол, если кто дотронется до его весты…

— Коста, — укоризненно покачала головой Сюа, — мы же предупреждали тебя…

— Но я очень аккуратно, только немножко попугал их! А то, они совсем там обнаглели, какой-то парень все приставал к моей Никке. Пытался ей доказать, что я трус! Кстати, Никке просила передать, что Лаа назначит состязание сватов, и что хорошо было бы, если бы за меня попросила Верховная жрица и Раджан. Вот это плохо!

— Что плохо? — переспросил меня Грэг.

— Как что? Как можно просить вашего Верховного Советника замолвить за меня слово! Кто я ему? И что он может сказать? О нем ходят страшные слухи. Он самый правильный! Наверняка припомнит мне, как я угнал летающую машину…

В комнате повила какая-то нехорошая тишина. Все удивленно уставились на меня. А я продолжал развивать свою мысль.

— Я, кажется, знаю кто это Раджан. Это тот мужчина в черной рубахе с лысиной на голове, который всегда при виде меня вытягивает губы, чмокает и басит: «Коста, ты очень шумный, тебе надо быть потише!» И что он может сказать обо мне? Арта, а без Раджана никак нельзя?

Первой взорвалась Шеле, она покатилась со смеху, за ней засмеялись все. Я опешил.

— Что это с вами? — обиделся я. — Я что-то не то сказал. Тот мужчина не Раджан? Но он ходит в рубахе советника.

Неудержимый хохот висел в воздухе, даже Арта вытирала слёзы, а Уллин бил себя руками по бокам, приговаривая: — Божественная Свати, я сейчас лопну!

— Агнар, ну, ты самый разумный, объясни, что тут происходит, — попросил я друга.

Он, не переставая смеяться, показал рукой на Грэга: — Это он!

— Что он? — не понял я.

— Коста, — сдерживая смех, произнес Кэрт, — ты не перестаешь нас удивлять. Ты не похож на мидгардца совсем. Те первым делом выясняют, кто главный в городе. А ты живешь уже с нами полгода, а так и не понял, что Грэг и есть Раджан.

— Грэг?

Наверное, у меня лицо было до того обалдевшее, что новый взрыв хохота сотряс комнату.

— Грэг, это правда? И это ты, как мне передавали, если бы Шеле не получила силу рода заставил бы меня жениться на ней? Зная про мою Никке?

— Да, Коста! Я сделал бы это! Ведь я Раджан — хранитель традиций, — смеясь, ответил муж Веды.

— Знаешь, ты как Грэг нравишься мне больше, чем как Раджан — выпалил я.

Новый взрыв хохота, а я обиженный вышел из дома, и пошёл к реке.

День состязания сватов, я запомню на всю жизнь. Я даже и помыслить не мог, что это такое. Хотя первые подозрения у меня появились тогда, когда я увидел, что в нашу компанию, идущую в селение Лаа, кроме моей семьи влились белые жрецы, верховный мастер горян, старшая мать полян, старшая мать Шеле. Как мне по секрету сказала Веда, Арта подозревала, что Лаа не успокоиться и назначит состязание сватов, поэтому она заранее обговорила, с кем считала нужным и получила их одобрение. Поэтому и не составило труда их собрать вместе.

— И что меня ждёт? — поинтересовался я.

— Ты узнаешь о себе всю правду, — встрял в наш разговор Грэг.

— И ты выложишь перед ними все мои недостатки, — попытался съехидничать я

— Всенепременно, — зубоскалил Раджан, — я еще долго буду помнить, что ты — брат моей жены — не удосужился понять, что я самый главный в Туле.

— А ты просто не похож на самого главного, у нас они другие, более величественные, что ли… — не остался я в долгу.

— Подожди, — успокоила меня Веда, — вот приедем, и ты увидишь, каким он может быть величественным…

Грэг улыбнулся и поцеловал свою жену: — У вас в роду, наверное, наследственная нелюбовь к Раджанам, — тихо сказал он ей, и она покраснела.

На площади нас уже ждали. Скамейки, были расставлены полукругом. Посередине восседали старшие матери и мужчины нескольких независимых родов древлян. Слева от них расположилась Лаа, и с ней четверо незнакомых мне людей. Увидев нашу компанию, которая расположилась напротив их, оно заметно побледнела.

Никке стояла около Лаа, меня поставили около Арты.

Первой взяла слово Лаа. Она заявила, что не может отпустить Никке из рода, что она нужна здесь, и что с удовольствием примет меня в свой род. А в подтверждении того, что девушка нужна лесу, она предоставляет слово свидетелям. Встал первый свидетель и подробно рассказал, как Никке спасла умирающее дерево, оживила поляну, и помогла спасти умирающий дом. Второй — что именно Никке нашла синюю землю для Белого города. Третий поведал всем, что она своим искусством приготовления настоек вылечила его сына. Четвертый признался в том, что он целитель зверей. Во всем полагается на мнение Никке, как лучшей травницы.

По всем параметрам выходило, что, действительно, без Никке лесу будет плохо. Я как-то сник. Мне совсем не хотелось жить здесь, несмотря на то, что у древлян все было красиво, и они сами были вполне приличные ребята, мне больше нравились белые жрецы и город Туле. Да, и Арта мне была ближе, чем эта, выглядевшая сейчас злой, Лаа. Я бросил взгляд на свою семью. И был немало удивлен, тем как они выглядели. На лице Грэга была спокойная маска неподвижности, Арта смотрела на свидетелей Лаа спокойно, время от времени кивая, как бы соглашаясь с тем, что говорят. Все остальные сидели с лицами полного безразличия ко всему происходящему. Мне стало не по себе.

Но когда встала Арта, и начала свою речь, мне захотелось провалиться сквозь землю. Она витиевато посочувствовала Лаа, но предположила, что у такой прекрасной старшей матери как Лаа, найдется еще много дочерей, таких же знающих свое дело, как и Никке. А у них, Коста, один. И они никак не могут его отпустить, потому что белому братству без него ну, просто невозможно работать. И она предоставила слово своим свидетелям. Они поднимались по очереди, и будничными голосами перечисляли то, что я натворил на Раттее. Оказывается, выращенные мною белые розы, были предвестниками грядущих событий, которые спасли всех без исключения жителей планеты. Мой поход в Белый город — не только подвиг самопожертвования, но и сделанные научные открытия, касающиеся неизвестных земель, неизвестных животных, нахождения общего языка с гырхами и т. д. Перечислять то, что я услышал о себе, не имеет смысла. Скажу одно, я стоял смущенный, чувствуя как мои уши, щеки, шея краснеют. Я не знал, куда девать свои руки, они все время мне мешались. А нос чесался. И по сравнению со спокойной Никке, которая стояла и слушала все, что говорили о ней, не шелохнувшись, был похож на сломанную заводную игрушку, которая дергалась во все стороны.

Последним встал Грэг. Я напрягся. Веда была действительно права, в его спокойных интонациях чувствовалась такая сила, перед которой просто невозможно было устоять и не кивнуть в знак согласия.

— Хочу напомнить, — сказал он, что Коста мидгардец. — У нас он совсем недавно. И не совсем освоился. Многих наших обычаев он не знает. По моему мнению, его нельзя оставлять без присмотра белых жрецов. Он человек открытый и добрый, и согласуясь со своими мидгардскими традициями, вполне может пригласить пожить к вам в селение гырхов. Что, я думаю, многим не понравится. Я все сказал.

Судьи с улыбкой глядели на меня, одна из старших матерей сказала:

— Он славный, но он смущается, и краснеет! Он совсем не умеет держать лицо! Его нельзя оставлять в роду. Лаа, тебе придется отправить Никке с ним в Туле. Такое наше мнение.

Вот и пойми этих раттерианцев, последней каплей для древлян было то, что я не умею держать лицо! Интересно и как его держать? Руками что ли? Шутка! А впрочем, это же хорошо, раз мое не умение, помогло мне и Никке получить, и остаться в Туле!