В поисках Белого города (СИ) - Лирмант Елена - Страница 24

Ошарашенный своим открытием я направился к бассейнам, лег на бортик между двумя водоемами, растянулся, и, глядя на клубившийся вокруг меня пар, попытался проанализировать увиденное. И так углубился в свои мысли, что скоро заблудился в них и уснул.

Разбудила меня тревога. Я сел, протер глаза кулаками, и съежился. Я был один. Совсем один. Хозяева ушли по-английски, не прощаясь. Тем самым давая мне понять, что теперь я свободен в своих действиях.

— Я свободен, — сказал вслух, и меня стал душить смех. Свободен! Надо мной не висел дамоклов меч, стать глазами и ушами Вороира и доктора, мне не надо было сидеть взаперти на базе. Я мог идти куда захочу! Делать, что заблагорассудиться. Только вот, от этой свободы, мне хотелось бежать, куда глаза глядят. Если бы я был дома! Но тут, на чужой планете, моя полная свобода — была равносильна медленной мучительной смерти. Ну, ладно, если меня сожрут какие-нибудь дикие твари, тем более что защититься мне нечем. Даже вон разделся, чтобы удобнее было употребить мои бренные останки в пищу. Даже, если здесь нет никаких животных людоедов, так просто сойду с ума, одичаю, обрасту шерстью, и стану глупее, чем гырхи! Мне стало по-настоящему страшно! Может быть, позвать Дана и Дину? Глупо! Что я им скажу? Оставьте меня жить с вами? Я буду прыгать, срывать для всей стаи черные плоды? И, если представить себе невозможное, и меня оставят, я буду зависеть от них! Заглядывать им в глаза? Кто я для гырхов? Странное двуногое безволосое существо, которое можно использовать в качестве подручного средства для добывания еды?

— Свободен! — прошептал я и заплакал.

Глава VI

Когда Вороир увёл Романова с кухни, комендант посидел еще немного, потом встал и отправился к себе. Уже у себя в комнате он посмотрел на браслет, который всегда носил на руке, удостоверился, что никаких прослушивающих аппаратов нет, и тяжело вздохнув сел к письменному столу. Если до сегодняшнего дня, он еще сомневался в том, что сказал Романов, то теперь последние сомнения исчезли. — Надо все обдумать! — подумал он, — и чтобы никто не мешал.

Комендант встал, вытащил бутылку виски, прополоскал рот, немного подумал и выплюнул в раковину. Потом побрызгал содержимым бутылки вокруг себя, и снова сел за стол и стал размышлять. То, что происходит на базе, знают всего несколько человек, Вороира и доктора в расчет брать нельзя — это их затея. Остаются они с этим мальчиком, Константином. Что они могут сделать. Романов — ничего! За ним круглосуточное наблюдение. Остается он. Конечно, в народе говорят: «один в поле не воин». В этом есть резон. Но быть командиром межгалактического корабля более десяти лет, тоже кое-что значит. Спасти Романова? Вполне возможно! На взлетной площадке стоит корабль. Угнать. Отправиться домой, поднять общественность. Риск, конечно, есть, им могут просто не дать приземлиться. Связаться уже в космосе со своими друзьями, даже с тем же адмиралом? Могут перехватить посланную информацию. Стоп! Если они взорвут бомбу, а они с Романовым исчезнут, то можно будет обвинить именно их! Кстати, он бы так и сделал. Значит отпадает! У них есть еще две недели. Первое — найти и обезвредить взрывное устройство! Константин сказал, что она лежит на складе с медицинским оборудованием. Если он завтра туда пойдет, может, вызвать подозрение у доктора! Что же делать?

Комендант машинально перебирал бумаги, сваленные в кучу на столе. И тут его взгляд остановился, а руки задрожали. Он держал заявку на продукты питания, одежду и медицинское оборудование для базы. — Само провидение нам помогает, — вырвалось у него, и он вздрогнул от собственного голоса. Она была полностью заполнена. Только вот отправить он ее не успел.

Рано утром комендант был уже в Лаборатории. Ни доктора, ни Вороира не встретил. Открыв очередную дверь, увидел лаборанта, который скучал в кресле, положив ноги на журнальный столик. На его вопрос, где начальство, огрызнулся:

— С ночи заперлись в операционной и никого не пускают! А зачем они вам?

— Не по уставу, отвечаете, молодой человек, — резко ответил комендант. — И еще одно, никогда нельзя спрашивать у вышестоящего начальства, зачем, почему и отчего? Найдут нужным — сами скажут.

— Но вы же спрашиваете, — не унимался лаборант, но ноги поставил на пол.

— Мне можно! — Комендант еще какое-то время постоял, а потом собрался уходить — Увидите их, скажите, что я их спрашивал.

И не спеша отправился на склад. Он еле сдерживал себя, чтобы не пуститься бегом. Осторожность и расчет предупреждали, не спеши, ты никогда не ходишь без надобности быстрым шагом. На базе даже присказка была в ходу: «комендант летит, быть разносу!» Поэтому он сделал маленький крюк, обошел несколько постов, задал встреченным людям ничего не значащие вопросы и медленно, будто нехотя спустился в подземелье склада. Дверь медицинского хранилища была первой, отпер ее, и вошёл внутрь, закрыв ее за собой. Зажег фонарик и стал искать выключатель. Как тут до его слуха донеслось, тихое шуршание и приглушенные голоса, исходившие от противоположной стены. Он прижался к стене и выключил фонарь.

С шуршанием, стена стала отползать, и показался проем, в котором при слабом свете были видны три фигуры. Одна особо приковала его внимание. Это был молодой человек, в раттерианской одежде, свет от странного светящегося объекта освещал только половину лица. Но вьющиеся черные волосы, и нос с горбинкой, совсем не характерные для жителей Раттеи, выделяли его из этой троицы. В другой руке он держал что-то маленькое, с места, где стоял комендант, ничего не было, видно. Черноволосый внимательно разглядывал показания, и медленно шел вдоль стеллажей и ящиков. Вдруг он остановился, около большой коробки.

— Здесь, — тихим голосом сказал он. Комендант почувствовал, что еще мгновение, и он закричит, броситься к черноволосому раттерианцу, и прижмет к груди. Но что-то останавливало его!

— А вдруг это ошибка, этого не может быть, — говорил он себе мысленно, хотя знал, это он — его сын Энтони. Комендант уже понял, что делают здесь раттерианцы, по уставу, надо было поднять тревогу, задержать. Но он не шевелился, а еще больше старался прижаться к стене и дышать как можно реже. Его ладони сжались в кулаки. Его молчание было равносильно предательству. Но в тот момент он ясно осознал, что лучше его предательство, чем смерть родного сына еще раз.

В это время Энтони открыл коробку и стал выкладывать, какие-то маленькие коробочки, потом нагнулся и вытащил что-то квадратное, небольшого размера. Осторожно передал своему товарищу, а у другого спутника взял из рук похожее, и положил обратно. Аккуратно водворив все на место, стал прилаживать какие-то волоски, и маленькие огрызки бумаги.

— Ну, вот и все, теперь пусть попробуют взорвать, гады, — прошептал он, и посмотрел в противоположный угол, где стоял комендант. Черты осунувшегося лица были спокойными, но в глазах застыла тревога.

— Голоса! Уходим, — и он метнулся в проём. За ним двое раттерианцев. Стена зашуршала.

И Комендант услышал визг доктора: — Где он? По его спине поползла холодная струйка пота. Не дожидаясь, пока стена закроется окончательно, он включил фонарь, нашёл выключатель. Яркий свет осветил большую продолговатую комнату, и в этот момент стена встала на место. Комендант вытащил заявку и склонился над ящиками, которые были ближе всего к нему.

Дверь распахнулась. — Что вы здесь делаете без меня? — голос доктора походил на визг.

— Вас не было на месте, — спокойно ответил комендант, выпрямился и вытер со лба пот.

— Могли бы подождать!

— Зачем? В принципе мне вы не нужны. Вы заполнили заявку, но мне надо быть уверенным, что вы не приписали ничего лишнего.

— Да, как вы смеете, — круглая фигурка доктора, быстро надвигалась на коменданта, сверкая отблесками дневного света горящих ламп на зеркальных очках. Но, натолкнувшись, на холодный презрительный взгляд на каменном лице, резко сбавила скорость.

Губы коменданта скривились в гримасе отвращения: — Смею, еще как смею. Вот первая позиция. Белые халаты 100 штук. А теперь посмотрите сюда, — и он указал на этикетку на боку ящика. — Халаты белые. 150 штук. И что вы собираетесь делать с таким количеством халатов? Солить, мариновать, раздавать?