В поисках Белого города (СИ) - Лирмант Елена - Страница 78

С такими мыслями я и работал. Мы обрубали сучья мертвых деревьев. Перевязывали бревна веревками. Средний был видимо мастером на все руки. Он так быстро понял, что мне нужно, что даже не надо было объяснять. Кроме того, он проявил смекалку, делал надрезы на бревнах и таким замысловатым узлом стягивал их, что вскоре бревна легли ровным плотным слоем. Я предложил плыть утром, но мои спутники были в таком нетерпении, что пришлось согласиться. Мы спустили наше плавучее средство на воду и все вспрыгнули на него. Не успели мы отплыть и несколько метров, как над водой показалась плоская пучеглазая голова и попыталась откусить от плота кусок. Младший вытянул руки, и что-то тихо сказал. Глова спряталась.

— Я попросил его уйти, — сказал парнишка., — и предупредил, если не послушается ему будет больно.

— И ты думаешь, он понял тебя, — поинтересовался я.

— Надеюсь, — ответил мальчик.

Но тут что-то вцепилось мне в палку. Я с силой потянул ее на себя, и тут же показалась все та же голова. Недолго думая, я рывком вытянул из ее пасти свой шест, и со всей силой ударил между глаз. Зверь что-то ухнул и исчез.

— Это я подтвердил ему твои слова, — усмехнулся я.

Младший ничего не ответил, опустил глаза. Он был смущен. Дальше плыли без приключений. Когда до арки осталась, на мой взгляд, где-то метров двадцать, что-то случилось с окружающим миром. Воздух завибрировал, пошёл какими-то волнами, на какое-то мгновение стало очень трудно дышать, и… мы оказались в другом мире.

Сзади нас расстилался сплошной океан, берега не было видно, хотя и проплыли мы совсем ничего. А впереди был огромный остров, и справа и слева берег уходил на многие километры. А прямо посередине среди скал была выдолблена дорога, по кроям которой стояли ажурные колонны. Дорога упиралась в лестницу без перил, резко уходящую вверх.

Раттерианцы бросились обнимать друг друга, они смеялись, и благодарили Божественную Свати. В какое-то момент, я испугался, что плот не выдержит такого восторга, он начал клониться: — Эй-хо! — крикнул я. И о чудо, мои спутники тут же притихли.

Мы причалили. Все, кроме меня соскочили и побежали к лестнице. Я не торопился. Что-то смущало меня здесь. Что именно — пока не понимал. Втащил плот на берег, и стал оглядываться. И вдруг до меня дошло. Тишина! Ненормальная тишина. Будто бы мы оказались в звукоизолированной комнате. Даже шума волн не было слышно. И только говор раттерианцев, спешивших к лестнице, как сквозь наушники доносился до моего слуха. Лично у меня такое положение вещей вызывало не восторг, а тревогу. Но отставать я тоже не собирался. Увидеть город, который простоял спрятанный от людского глаза пятьсот лет, было любопытно.

Когда я залез по крутой лестнице, и присоединился к моим спутникам, то увидел, что мы стоим на небольшой площади, перед закрытыми огромными воротами, как в каком-нибудь фантастическом фильме. По бокам перед лестницей возвышались скульптуры двух тупоносых кучерявых псов с поднятыми острыми ушами. Над площадью тихо висел мелодичный звук, будто сотни колокольчиков запустили одновременно. Принцесса стояла, нагнувшись, а потом вдруг побежала к воротам.

— Неужели такая маленькая девушка сможет открыть эти гигантские створки одним своим усилием, — удивился про себя. Но стоял и смотрел вместе с другими мужчинами. Звук усилился, вокруг уже раздавался не звон маленьких колокольчиков, а глухой колокольный бас. И ворота стали медленно открываться. Это было так волшебно, так нереально, что у меня перехватило дыхание.

Мы вошли внутрь и оказались в бледно-голубой пещере, изгибающейся впереди. Свет падал сверху из неровных расщелин в потолке. Пол был усыпан каким-то белым порошком. И после нас оставались синие следы. Шли осторожно, и когда завернули за угол, мне показалось, что впереди кто-то был и вдруг исчез.

— Не уходите, — закричала девушка, — подождите… — И бросилась вперед. Значит, не мне одному показалось. Но, несмотря на всю необыкновенную красоту, окружавшую меня, тревога усиливалась.

— Принцесса, подожди меня, — закричал я, — будь осторожна!

И поспешил за ней. Пещера за поворотом кончилась. Мы стояли на выступе, который плавно спускался вниз. Перед нами расстилался снежный пейзаж. Все было белым. На горизонте возвышалась белая огромная гора, окаймленная серпантинными открытыми террасами. Внизу запушенные белоснежные деревья, потом блестящий на солнце водоем, будто покрытый хрустальным льдом, который опоясывал гору, а через него многочисленные белые мостики. И город засыпанный снегом: дома, улицы. Аллея, вдоль которой росли большие белокипенные деревья, виляла между мелового пространства и упиралась в гору, где стояли мы. И везде застывшие фигуры людей, из ослепительно белого мрамора, в позах ужаса и страха. Одни фигуры зажимали руками уши, другие прижимали к себе детей, третьи стояли на коленях, четвертые… Перечислять бесполезно. Все равно нельзя передать словами то, что видят глаза.

Прямо перед нами стояли фигуры — женщина, державшая малыша на руках, и мужчина, который тянул их. Девушка бросилась к ним. Но тут лицо мужчины стало осыпаться, сначала половина лица, потом все лицо, голова, и вот уже только горстка белого порошка виднелась вместо него. За ним осыпались и женщина с ребенком.

Принцесса закрыла рот рукой и беззвучно закричала, сзади меня раздался стон. Я оглянулся. Раттерианцы застыли ошеломленные и испуганные. Какой-то шум, заставил меня опять взглянуть на девушку, она без сознания лежала усыпанная белым порошком. А впереди тихо оседали и другие фигуры людей.

— Назад, — закричал я, подхватил Принцессу и бросился обратно в пещеру. Но не услышал за собой шагов. Пришлось вернуться, сунуть в руки Старшего Принцессу, и чуть ли не пинками, погнать своих спутников прочь из Белого, действительно Белого города смерти.

Когда мы вернулись на берег, мои спутники были серыми, почти белыми, такими же, как и жители Белого города. Сначала спазмы сдавили девушку, ее долго рвало, вскоре к ней присоединился Младший, а потом уже не выдержали и остальные. Я носился между ними, как нянька, пытаясь успокоить. Но все мои усилия были бесполезны. Хотел заставить парнишку пойти найти ручей с чистой водой, но он тупо смотрел на меня безумными глазами. Пришлось пойти самому. Правда, ручей нашёл быстро, вытащил стаканы и стал поить всех лобаки.

Вскоре они, молча, сидели около костра, закутанные в свои плащи и всех била мелкая дрожь.

Я подсел к девушке: — Принцесса, прошу тебя, поплачь, не держи в себе. Ты должна дать волю своим чувствам, — попросил я

— Она как живая, смотрела на меня, а потом… и нет ее… — она была все еще в Белом городе.

— Девочка, это смерть. Их что-то застигло, когда они пытались уйти. Они уже пятьсот лет так стоят. Ты пожалей их, поплачь, им это нужно!

— А девочка? Ты видел девочку, у нее глаза… — продолжала она, не слушая моих увещеваний.

Я поднял девушку и тряхнул ее за плечи: — Не сметь! Эй-хо!

— Мы шли по их телам, там, на полу, было много белого… — вдруг сказал Средний.

— Мужики, — заорал я, — вы должны успокоиться. Лучше ругайтесь, кричите!

Все подняли на меня удивленные глаза. Я вдруг понял, что говорю на родном языке. Попытался успокоиться и перевести то, что сказал на раттерианский язык. Они выслушали меня и снова уставились на огонь! Я понял, что мне с ними не справиться. И стоял над ними, в ожидании чего-то страшного.

Вдруг Принцесса болезненно засмеялась, встала, подошла, положила руки ко мне на грудь:

— Я с детства мечтала найти Белый город, — сказала она, — я думала он красивый и счастливый… А там… Там… страшно. Коста, ты обманул меня, в жизни нет счастья, есть только боль… Все было напрасно! Я не хочу больше боли, Хочешь я стану твоей женщиной? Ты сильный, ты ничего не боишься… Мы уйдем в Белое братство…

— Да, как ты смеешь, — вдруг закричал Младший, — ты знаешь, кто ты после этих слов… — и он что-то сказал. Таких слов я не знал. Но видимо что-то очень страшное для женщины. Девушка вдруг закрыла лицо руками и расплакалась, но резко выпрямилась, и яростно глядя на мальчишку, крикнула: