Бездна - Сильверберг Роберт - Страница 81

Лоулер, Квиллан и Лис метались по палубе и лопатами сбрасывали за борт мягкие шары, прожигавшие доски. Повсюду, где они успели выделить свое вещество (скорее всего, кислоту высокой степени концентрации), на бледно-желтой, дощатой поверхности оставались черные «шрамы» обгоревшей древесины.

Корабль находился уже на довольно большом расстоянии от живой колонии, но она продолжала запускать в его сторону свои «ядра» с методичной враждебностью автомата, хотя теперь они не причиняли никакого вреда, а просто падали в воду и тонули, выделяя клубы пара.

Участки палубы, обожженные кислотой, оказались слишком сильно повреждены, чтобы их можно было безболезненно заменить. Лоулер подозревал, что эти «снаряды», если бы их быстро не убрали, прожгли судно насквозь.

На следующее утро Гхаркид заметил серую тучу существ, с жужжанием несущихся по воздуху.

— У рыб-ведьм — брачный период.

Делагард выругался и отдал приказ сменить курс.

— Нет, — вмешался Кинверсон, — это не поможет — у нас нет времени на маневр. Опустите паруса.

— Что?!

— Опустите паруса, иначе они превратятся в сети для ловли рыбы, когда стая этих миленьких созданий приблизится к нам. Вся палуба моментально покроется ведьмами.

Ни на мгновение не переставая ругаться, Делагард приказал опустить паруса. Вскоре «Царица Гидроса» уже покачивалась на волнах с обнаженными мачтами, вонзающимися в холодное белесое небо. И тут приблизилась стая рыб-ведьм.

Эти уродливые крылатые черви с щетиной на спине, охваченные безумной похотью, миллионной армадой двигались с наветренной стороны; целый океан ведьм — вода почти скрылась за этими мечущимися телами. Громадными волнами они взмывали в воздух. Самки — впереди, их бесчисленное количество, подобно огромной туче, закрывало солнце. Они с остервенением хлопали своими сверкающими заостренными крылышками, с отчаянной целеустремленностью прокладывая курс своими курносыми головами. Бестии летели вперед, — только вперед! — целые отряды обезумевших крошечных тварей. За ними столь же плотно и массированно следовали самцы.

То, что на их пути находились корабли, не имело никакого значения. Их ничего не могло остановить. Они слепо следовали по своему генетически запрограммированному курсу, невзирая ни на какие препятствия. И если уж им было суждено расшибить головы о борт «Царицы Гидроса», то значит, так тому и быть. Если же им суждено проскочить на расстоянии всего в несколько метров над палубой корабля или, напротив, врезаться в основание мачты, значит, так тому и быть. Так тому и быть… Так тому и быть… Так тому и быть…

Все ушли в трюм, когда армада рыб-ведьм приблизилась к судну достаточно близко. Лоулер уже на себе испытал, что значит удар даже детеныша этой твари. Взрослая особь, подгоняемая своей жуткой похотью, вероятно, движется с еще большей скоростью, и столкновение с ней, скорее всего, станет смертельным. Случайного прикосновения на лету кончиком ее крыла вполне достаточно, чтобы разрезать тело до кости. А касание жесткой щетины, без всякого сомнения, оставит кровавый след. Единственное спасение

— спрятаться, переждать нашествие. Переждать. Палуба опустела. В течение нескольких часов бестии наполняли своим жужжанием и свистом воздух над кораблем. Время от времени в эту какофонию вклинивались какие-то воющие вопли и эхо жестоких, смертельных ударов.

Наконец наступила тишина. Соблюдая предельную осторожность, Лоулер и еще несколько человек вышли наверх.

Воздух был чист! Стая пролетела, но повсюду, где на ее пути повстречались какие-либо преграды из корабельных снастей, валялись мертвые или издыхающие рыбы-ведьмы, напоминая копошащихся паразитов. Некоторые из них, хотя и безнадежно искалеченные, сохранили еще достаточно сил и энергии, чтобы злобно шипеть, щелкать челюстями и делать попытки взлететь и вцепиться в лица появившихся людей. Целый день ушел на уборку этой гадости с палубы.

Не успели они избавиться от нашествия рыб-ведьм, как над ними появилось темное облако, обещавшее долгожданный дождь, но вместо этого на настил палубы упал слой слизи: мигрирующая масса каких-то микроорганизмов с омерзительным запахом сплошь покрыла судно, оставив блестящий и клейкий коричневатый налет на парусах, мачтах, канатах — словом, на каждом миллиметре поверхности корабля. На очистку «Царицы Гидроса» от этой напасти команда потратила целых три дня.

Не успели люди отдышаться после ухода последних «гостей», как вновь появились шомполороги, и Кинверсону снова пришлось вытаскивать свой «барабан» и бить в него, приводя этих громадных чудовищ в страшное замешательство.

После шомполорогов…

Это огромное, захватившее всю планету море стало представляться Лоулеру упрямой, неумолимой и враждебной силой, неутомимо атакующей их самыми разными способами, словно в раздражении пытаясь сбросить кораблики людей, как неких отвратительных насекомых, со своего обширного лона. Путешественники явно вызывали чесотку у Океана, и он, почесываясь, стремился отделаться от них. Иногда этот процесс принимал весьма угрожающие формы, и тогда у Лоулера возникали сомнения по поводу благополучного завершения их пути на Грейвард.

Настал благословенный день сильного дождя. Он смыл остатки слизи микроорганизмов и вонь, что сохранялась на борту от рыб-ведьм, наполнил вновь их почти уже опустевшие емкости как раз в тот момент, когда ситуация с нехваткой пресной воды приближалась к критической отметке.

В разгар ливня рядом с кораблем появилась стая ныряльщиков, они резвились и прыгали, порхая в морской пене, словно элегантные танцовщики, приветствующие гостей, прибывающих на их родину. Но не успели эти симпатичные создания скрыться с глаз, как мимо проплыла еще одна — а возможно, и та же самая — колония и снова «обстреляла» суда влажными жгучими «снарядами». Как будто Океан с некоторым опозданием ощутил, что, послав путешественникам ливень и ныряльщиков, он проявил к ним излишнюю любезность и теперь решил напомнить о своем истинном характере.

После этого на некоторое время вновь наступила тишина в полном смысле этого слова. Ветер стал умеренным, обитатели океана воздерживались от непрерывных атак. Шесть кораблей с торжественным спокойствием продолжали свой путь к намеченной цели. След, оставляемый ими на воде, длинный и прямой, протянулся за ними, уподобясь дороге, теряющейся в бесконечной пустыне, которую они уже прошли.