Мастер Путей - Виор Анна - Страница 117

– Я слишком рано стал Верховным… – вздохнул Вирд.

– Ерунда!.. Ты стал тем, кем стал – как раз вовремя!.. Иначе и быть не могло бы. Это твое время. Мы рождаемся именно тогда, когда нужны. Ты родился, чтобы победить восставших Древних и чтобы править Тарией.

– Ха!.. А ты сам? Ты стал Верховным… дай подсчитаю… лет в восемьсот! А я – в восемнадцать! Чувствуешь разницу? Если все так вовремя, то почему Астри Масэнэсс ждал восемь веков?

Собеседник посмотрел на Вирда, чуть прищурив глаза, а на его губах играла хитрая улыбка.

– У меня была другая работа. Более важная. Я для нее был рожден.

– И что же это за работа?.. Расскажи: может, мне она придется по душе больше, чем править? – ухмыльнулся Вирд.

Астри стал серьезен:

– Я уничтожал наследие Древних.

– Наследие? Какое наследие?..

– Древних было восемь, и каждый из них кое-что после себя оставил. Эт’ифэйна – поклоняющееся ей племя, которое приносило кровавые жертвы, но, заметь, – добровольно. Атаятан-Сионото-Лос оставил эффов, смаргов, как, впрочем, и большая часть других Хтэмов. Ты как представляешь себе смарга?

– А что их представлять – я на них вдоволь насмотрелся. И мне еще предстоит найти каждого из выживших и уничтожить.

– Восемь футов? Кожистый воротник? Что-то вроде помеси эффа с человеком? Так?..

– Так…

– А для меня смарг – это маленькое сгорбленное, но очень ловкое создание. Тоже лишенное шерсти или волос, тоже имеет кожистый воротник и зубы два дюйма, длинные передние конечности, перемещается на четвереньках. Движется быстрее, чем успевает заметить твой глаз. Это младшие смарги, особое творение Штамейсмара. Непригодные для войны. Они глупы и одержимы лишь жаждой убийства и голодом. Они не имеют крови и способны продолжать жить в течение еще нескольких дней, даже будучи разрубленными на множество частей. Эти твари похищали детей из селений, а иногда их разводилось такое множество, что они могли полностью уничтожить деревню. Астамисас тогда не был таким, как сейчас. Знаешь ли ты, почему никто не селился на берегах моря Моа? Или почему такое хорошее место, как Междуморье – теплый климат, плодородная земля, выход к двум морям, – почти пустовало? А горы Фа-Нолл? Думаешь, в мое время там были виноградники? Вся восточная часть Тарии была местом оживших кошмаров. Люди там жили, вернее – выживали… но их было очень мало.

– Я ничего об этом не знаю…

– То-то же!.. Не думаю, что тебе понравилась бы такая работа. Поверь мне – править гораздо приятнее! Штамейсмар, один из восьми Древних, который держал в своей власти все земли вокруг моря Моа и весь восток до самого Края Тин, вотчины Эт’ифэйны, – на юге и Ледяных Морей – на севере, оставил после себя «богатое наследие». Это Атаятан научил других связывать себя с Одаренными и получать таким образом доступ к Силе творения. Штамейсмар брал в свой Первый Круг в основном Целителей, Укротителей, Садовников и Мастеров Роста, он был одержим желанием создавать новых существ, и все они хотели только одного – убивать! Его смарги были самыми жадными до крови и плоти. Они могли размножаться без посторонней помощи. А остальные… Эффы, скажу я тебе, по сравнению с созданными Штамейсмаром тварями – милые и безобидные песики! Уродцы его плодились и заселяли все вокруг – горы, леса, моря. Они немало вреда наносили людям, и так измученным правлением Древних. Даже Атаятан, пока бодрствовал, истреблял эффов время от времени. Из-за этого со Штамейсмаром у него едва не случилась война. А когда Древних предали забвению, когда сюда пришел свободный народ с севера, основал Город Семи Огней, то земли нынешней восточной Тарии им пришлось отвоевывать у этих существ. Я родился спустя пятьсот лет после основания Города Огней. И много веков я посвятил тому, с чем не справился бы никто другой. Я родился для этого! Для этого Мастер Судеб дал мне столько Путей, вложил в мои руки созидающий Свет и разрушающий меч!..

Я знаю, что ты ищешь свободу. Но истинная свобода – в том, чтобы следовать своему предназначению, призванию… Делать то, для чего ты создан. Хочешь быть свободным – найди свои оковы… Когда ты делаешь именно то, для чего предназначен, – ты нужен, ты важен, ты живешь по-настоящему. Тогда ты не чужак в этом мире. Ты на своем месте – как меч в руке сражающегося, как плуг, вспахивающий землю, как факел, пылающий во тьме… Все мои… как и твои способности… могущество – все лишь для какой-то цели. Кому больше дано, с того больше спросится. Свобода – это борьба, вечная битва жизни и смерти, это способность, вопреки всему, падая, расправить над пропастью крылья… Кто-то когда-то… очень-очень давно сказал мне: «Тот, кто рожден с крыльями, может ползать по земле, копошиться в грязи, и довольно долго… но умрет все равно в небе, приняв последний бой среди облаков!..»

Он вздохнул и добавил:

– Жаль только, что летать я не умею! Как же жаль…

Вирд улыбнулся и закрыл глаза, подставляя лицо порыву свежего горного ветра. Когда он открыл их, Астри Масэнэсса уже не было. Вирд остался один. Он снова закрыл глаза, представляя себе этого странного человека, прожившего почти тысячу лет, ставшего легендой, отдавшего другим всего себя. Он пожелал заглянуть в мир Астри, как Астри заглянул в этот. И у Вирда вышло – он ясно увидел шагающего по пыльной дороге, окаймленной высокими соснами, человека с пепельно-серыми, доходящими до плеч волосами. За спиной лютня, котомка через плечо. Открытое лицо, чуть прищуренные и немного раскосые хитрые глаза междуморца, тень мальчишеской озорной улыбки на губах. Он не казался ни опасным, ни великим, ни всемогущим, даже Одаренного в нем сложно было узнать. Обычный человек, мужчина тридцати лет. Междуморец. Вирд не разглядел крыльев, но знал – они у него были. Этот Междуморец – свободен!

Фиолетовый туман скрыл от Вирда образ первого Мастера Путей. В самый последний момент, когда исчезли во мгле его черные глаза, Вирд понял, что Астри Масэнэсс – не настоящее его имя. Лишь одно из многих, лишь для одной из многих жизней, прожитых им за свой очень-очень долгий век…

Между ними снова пролегла пропасть времен.

Вирд заглянул в будущее, не далеко – в завтра. Далекое будущее – это лишь возможность… только вероятность… А завтра – придет точно. Он увидел своих друзей и врагов. Хотя врагов было немного: большая часть нынешних погибли со смертью Атаятана, другие еще не родились, о третьих он попросту не знал.

Вирд видел Гани Наэля, сидящего на берегу озера Фаэлос и наигрывающего свою любимую мелодию; птицы вторили ему, ивы склонили печально ветви, словно вслушиваясь в пение Мастера Музыканта. А он пел: пел, забывшись, о любви и о смерти, о свете и тьме, о свободе и рабстве, о падении в пропасть и расправленных на ветру крыльях. За его спиной возвышался взлелеянный в его мечтах красивый и уютный собственный дом.

Вирд видел Фенэ, вставшую поутру и любовавшуюся спящим в колыбели сыном. Рядом на широкой супружеской кровати в точно такой же позе, что и малыш, с точно таким же выражением на мужественном, покрытом шрамами лице, спал Командующий Мастер Агаят.

Вирд видел Ого, обнимавшего Лючин, и его золотую мамочку, которая отчитывала обоих за то, что они думают лишь о битвах и до сих пор не подумали о внуке для нее.

Ото Эниль спорил с Абилем Сетом о значениях пророчеств. А Кими, оторвавшись от шитья, которым были заняты его руки, одним своим словом разрешил их спор. Оба Толкователя замолчали, задумались, одновременно поднесли чашки с чаем к губам.

Вирд видел Хатина Кодонака, сидящего у окна башни перед плацем Золотого Корпуса. Он с грустью и гордостью смотрел на тренирующихся Мастеров Силы, постукивал длинным пальцем по своему длинному носу. Рыжеволосая женщина, босая, в одной рубахе, подошла к нему сзади и обняла за плечи. Он очнулся от задумчивости, нежно провел рукой по ее предплечью, обернулся с улыбкой: