Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 152

— Мне решать, Сефрения, — вернее, Спархоку, поскольку магистр ордена сейчас он.

— Временный магистр, — поправил Спархок. Вэнион не любил, когда его поправляли.

— Ты хотел сделать это сам? — осведомился он.

— Нет, Вэнион. Ты прекрасно справляешься.

— Может быть, тогда помолчишь? Сефрения, это военное решение, а потому мы должны просить тебя — со всем надлежащим почтением, конечно, — не совать в него свой хорошенький носик.

Она что-то резко бросила по-стирикски.

— Я тебя тоже люблю, — хладнокровно ответил он. — Ладно, господа, расходимся к нашим коням. Мы применим кое-какие эленийские штучки, о которых говорил сэр Улаф, к людям, обшаривающим наши седельные сумки. Потом мы выгоним коней из загона и продолжим свой путь.

Под командой капитана было десятка два пограничных стражей. Основное их вооружение составляли копья, хотя они носили некие примитивные доспехи и кривые мечи-скимитары на поясе.

— Прошу прощения, приятель, — дружелюбно ска-зал Улаф кинезганцу, который рылся в его седельных сумках. — Мне на минутку нужен мой инструмент. — Он протянул руку к топору, висевшему в ременной петле у седла.

— Зачем это? — подозрительно осведомился кинезганец на ломаном тамульском.

— Мне кое-что мешает, — усмехнулся Улаф. — Хочу его убрать. — Он вынул топор их петли, большим пальцем попробовал лезвие — и одним ударом вышиб пограничному стражу мозги.

Бой возле коней был кратким, и его исход оказался вполне предсказуем. Пограничные стражи не относятся к числу умелых бойцов.

— Что это ты делаешь?! — рявкнул Спархок на Телэна, который выдернул шпагу из тела кинезганца.

— Стрейджен давал мне уроки, — ответил Телэн. — Я только хотел проверить, знал ли он, о чем говорит. Сзади!

Спархок резко развернулся, отбил копье нападавшего стражника и ударом меча свалил его наземь. Обернувшись, он увидел, как Телэн искусно отбил удар другого кинезганца, ловко отведя вбок изогнутый клинок скимитара. Затем мальчик сделал изящный выпад и проткнул пораженного таким оборотом дел кинезганца насквозь.

— Чистая работа, а? — горделиво хмыкнул он.

— Прекрати красоваться — и не делай паузы после выпада. Этими позами напоказ ты подставляешь себя под удар.

— Слушаюсь, почтенный учитель.

Всякое сомнение в исходе боя исчезло, едва рыцари оказались в седлах. Конец наступил, когда капитан, пронзительно вопивший: «Вы все арестованы!», вдруг осекся — это сэр Бевьер, хладнокровно взмахнув локабером, начисто снес ему голову.

— Бросай оружие! — гаркнул Улаф немногим уцелевшим. — Сдавайтесь, или умрете!

Двое стражников, однако, сумели добежать до своих коней. Вскарабкавшись в седла, они галопом погнали коней на восток. Через полсотни ярдов один из беглецов обмяк и выскользнул из седла — между его лопаток торчало древко стрелы Берита. Другой мчался дальше, неистово нахлестывая плетью коня. Затем и он скорчился и рухнул на круп коня, когда пропела тетива арбалета Халэда.

— Отличный выстрел, — заметил Берит.

— Неплохой, — скромно согласился Халэд.

Уцелевшие кинегзганцы торопливо бросали оружие.

— Ты неплохо командовал боем, Спархок, — похвалил Вэнион своего друга.

— У меня был хороший учитель. Келтэн, свяжи пленников и разгони их коней.

— Почему я?

— Потому что ты ближе всех, и не только поэтому.

— Я не нарушил клятвы! — возмутился Келтэн.

— Нет, но подумывал об этом.

— В чем дело? — спросил Вэнион.

— Тут замешана дама, мой лорд, — высокопарно ответил Спархок, — а дел, касающихся дамы, рыцари не обсуждают.

— Что ты вытворяешь? — резко спросила Афраэль. Подняв голову от плеча Сефрении, она с нескрываемым подозрением смотрела на Спархока.

— Ты снова с нами? — спросил он.

— Разумеется. Так что ты вытворяешь?

— У нас были кое-какие неприятности на границе, и теперь за нами едут — вернее сказать, гонятся.

— Тебя ни на минуту нельзя оставить, да, отец?

— Это было более или менее неизбежно. Ты закончила то, чем занималась?

— Пока — да.

— Впереди город Эдек, а позади, вероятно, большой отряд кинезганцев. Не могла бы ты перенести нас немного вперед?

— Почему ты сам этого не сделал? Ты же знаешь, как нужно действовать.

— Сефрения мне не позволила.

— Он отвлекается в самый важный момент, — пояснила Сефрения. — Я не хотела, чтобы он отправил всех нас на луну.

— Да, я тебя понимаю, — кивнула девочка. — Спархок, почему бы нам не отправиться прямиком в Кинестру? Ты же знаешь, между нею и этим местом только голая пустыня.

— На границе нас ждали, — ответил он. — Похоже, наш приятель поднял по тревоге вдоль нашего пути все наличные силы. В Кинестре наверняка есть большой гарнизон, и мне хотелось бы разузнать, что там творится, прежде чем попасть в переделку.

— Да, пожалуй в этом есть смысл.

— Как поживает твоя мама?

— Развлекается вовсю. Политическая ситуация в Материоне сейчас очень запутанна, а ты же знаешь, как мама обожает политику.

— Я рад, что она счастлива. Ты обязательно расскажешь нам об этом, но давай вначале минуем Эдек и оставим далеко позади этот кинезганский отряд. Я не люблю, когда за мной гонятся по пятам.

— Тогда вели всем остановиться и возьми у Вэниона карту. Нам надо точно знать, куда мы отправимся на этот раз.

— Я к этому никогда не привыкну, — содрогаясь, пожаловался Келтэн, когда в один подернутый сумерками миг они покрыли полсотни лиг пустыни.

— Твоя карта не слишком точна, Вэнион, — критически заметила Афраэль. — Мы должны были оказаться по другую сторону этого утеса. — Она указала на иззубренный скалистый пик, торчащий посреди пустыни.

— Не я рисовал эту карту, — слегка оправдываясь, ответил Вэнион. — Да и потом, какая разница? Мы ведь и так угодили почти в цель — в нескольких милях от места, куда хотели попасть.

— Ты узнал бы, в чем состоит разница, если б мы перемещались над морем, — ядовито отозвалась она. — Это было бы уж чересчур неточно.

Вэнион взглянул через плечо на запад.

— Солнце почти зашло. Почему бы нам не сойти с дороги и не устроиться на ночь? Если уж у нас возникла проблема, найдем спокойное местечко, где ее можно будет без помех обсудить.

Спархок усмехнулся. Несмотря на все уверения, что, дескать, больше он не магистр пандионцев, Вэнион машинально принимал на себя командование всякий раз, когда забывал о своем изменившемся статусе. Спархок отнюдь не возражал. Он привык принимать приказы от Вэниона, и, когда его друг брал на себя обязанности командира, Спархок избавлялся от докучных мелочей командования отрядом.

Проехав пару миль по пустыне, они устроились на ночлег в пересохшем речном русле, над которым громоздилась беспорядочная груда изъеденных временем булыжников. В отличие от пустыни в Рендоре, по большей части песчаной, кинезганская пустыня состояла из спекшегося под солнцем гравия, ржаво-бурого и совершенно бесплодного. Движущиеся дюны Рендора придавали тамошней пустыне хотя бы видимость жизни. Кинезга была безнадежно мертва. Голые, совершенно безлесные пики угрюмо вгрызались в небо, и безжизненное однообразие скал и гравия прерывалось лишь плоскими белесыми пятнами солончаков.

— Отвратительное место, — проворчал Улаф озираясь. Улаф привык к лесам и снежным шапкам на вершинах гор.

— Какая жалость, что ты так думаешь, — ухмыльнулся Келтэн. — Я уж подумывал продать его тебе.

— Да я бы его и даром не взял.

— Подумай о положительной стороне. Здесь почти не бывает дождей.

— По-моему, в этом-то и беда.

— Зато здесь пропасть дичи.

— В самом деле?

— Змеи, ящерицы, скорпионы — и все такое прочее.

— Ты что, пристрастился к печеным скорпионам?

— А… э-э, пожалуй, что нет.

— Значит, я не стану тратить на них стрелы.

— Кстати, о еде…

— А разве мы о ней говорили?

— Эта тема сама возникает время от времени. Ты умеешь разводить костер из камней?

— Пока нет.

— Тогда я вызываюсь готовить ужин. Я не видел поблизости не то что сучка или сухой ветки — даже опавшего листка. Ну что ж, холодная пища еще никогда никому не вредила.