Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 259

Заласта ожидал их в Натайосе. Шестнадцатый век и начало семнадцатого были временем буйного расцвета арджунской нации – расцвета, питаемого главным образом доходами от развивающейся работорговли. Однако неудачный набег на Южный Атан вкупе с несколькими серьезными политическими промахами тамульских чиновников стали причиной карательного похода никем и ничем не сдерживаемых атанов. Когда-то Натайос с его величественными зданиями и широкими мощеными улицами был истинной жемчужиной среди городов. Теперь же он превратился в развалины, затерянные в джунглях, и остовы зданий задыхались в змеиных объятиях бесчисленных лиан, величественные дворцы стали приютом болтливых мартышек и ярких тропических птиц, а в укромных их уголках обитали змеи и пугливые крысы, которые служили им добычей.

Но сейчас люди вернулись в Натайос. Здесь разместилась армия Скарпы, и арджуны, кинезганцы и разношерстное сборище эленийцев очистили квартал у северных ворот древнего города от лиан, деревьев, мартышек и змей, сделав его более или менее пригодным для обитания.

Седобородый Заласта стоял у полуобрушенных ворот, опираясь на посох, с измятым от усталости лицом и выражением безнадежной боли в глазах. Первой его реакцией при виде сына и прибывших с ним пленниц был гнев. Он зарычал на Скарпу по-стирикски – а этот язык был как нельзя лучше приспособлен для выговоров и язвительных упреков. Элана, увы, не понимала по-стирикски, однако ей доставил немалое удовольствие угрюмый страх, исказивший лицо Скарпы. Как бы Скарпа ни похвалялся своей силой, ни упивался своим будущим величием, он все же явно трепетал перед древним стириком, который случайно стал причиной его появления на свет.

Лишь один раз, явно задетый до глубины души тем, что полным презрения тоном сказал ему Заласта, Скарпа собрался с духом и что-то буркнул в ответ. Реакция Заласты была мгновенной и яростной. Он обрушил на отпрыска увесистый удар посохом, затем уставил посох на него, пробормотал несколько слов – и с кончика гладкой трости сорвался слепящий огненный шарик. Шарик ударил в живот все еще шатавшегося Скарпу, и тот резко сложился пополам, визжа от мучительной боли. Затем он повалился в грязь, лягаясь и извиваясь в конвульсиях, а огненное заклятие Заласты все глубже вгрызалось в него. Отец, все еще держа наготове свой смертоносный посох, несколько бесконечных минут хладнокровно наблюдал за корчащимся на земле сыном.

– Теперь ты понял? – грозно осведомился он, говоря на сей раз по-тамульски.

– Да! Да, отец! Да! – пронзительно вопил Скарпа. – Прекрати это! Умоляю!

Заласта помешкал еще немного, позволяя ему извиваться и корчиться, затем поднял посох.

– Ты здесь не хозяин, – провозгласил он. – Ты – безмозглый невежда, и ничего более. Я запросто отыщу здесь дюжину таких, что смогут командовать армией, так что не испытывай больше моего терпения. Сын ты мне или не сын, а в следующий раз я позволю заклятию действовать своим чередом. Боль, Скарпа, похожа на болезнь. Через несколько дней – или недель – тело начинает разрушаться. От боли можно умереть. Не вынуждай меня доказывать тебе это. – И Заласта повернулся спиной к своему смертельно-бледному, взмокшему от пота отпрыску.

– Приношу вам свои извинения, ваше величество, – сказал он. – Это не входило в мои намерения.

– А что же входило в твои намерения, Заласта? – холодно спросила она.

– Я враждую не с тобой, а с твоим мужем, Элана. У меня и в мыслях не было причинять тебе такие лишения. Этот кретин, которого я, увы, вынужден признавать своим сыном, дурно обращался с тобой по собственному разумению. Обещаю тебе, что он не увидит захода солнца в тот день, когда попытается сделать это снова.

– Понимаю. Унижение и боль исходили не от тебя, но само похищение – твоя идея. И в чем тут разница, Заласта?

Он вздохнул и устало провел рукой по глазам.

– Это было необходимо, – сказал он.

– Зачем? Ты же знаешь, Сефрения никогда не будет принадлежать тебе. Даже если ты заполучишь Беллиом и кольца, ты не вынудишь ее полюбить тебя.

– Существуют и другие соображения, Элана, – с печалью в голосе ответил Заласта. – Прошу тебя, возьми свою служанку и ступай за мной. Я проведу вас в ваше жилище.

– В тюрьму, я полагаю?

Заласта вздохнул.

– Нет, Элана, это чистые и уютные покои. Я сам позаботился об этом. Обещаю тебе, твоим мучениям пришел конец.

– Моим мучениям, как ты выражаешься, придет конец, когда я вернусь к мужу и дочери.

– Будем надеяться, что это случится очень скоро. Впрочем, все в руках принца Спархока. Все, что он должен делать, – это следовать нашим указаниям. Ваше жилище недалеко отсюда. Идите за мной.

Он провел их к стоявшему неподалеку дому и отпер дверь.

Тюрьма оказалась почти роскошной – множество покоев, где были и несколько спален, и столовая, и большая гостиная, и даже кухня. Дом явно принадлежал когда-то знатному человеку, и, хотя верхние этажи давно рухнули, комнаты нижнего этажа, потолки которых поддерживались большими прочными арками, остались целы и невредимы. Обстановка в комнатах была богатая, хотя и разнокалиберная, полы выстланы коврами, окна, забранные железными решетками, – Элана заметила, что их поставили совсем недавно, – были задернуты занавесями.

В огромных очагах жарко трещало пламя – не столько для того, чтобы защититься от арджунской зимы, и без того не слишком холодной, сколько для того, чтобы просушить комнаты, насыщенные почти тысячелетней заплесневелой сыростью. На кроватях сверкало чистотой белье под ткаными покрывалами арджунской работы, но самое главное, что было в этих покоях, – огромная мыльня с большой мраморной ванной, встроенной в пол. Взгляд Эланы был неотрывно устремлен на эту роскошь. Ее внимание было так поглощено ванной, что она едва слышала извинения Заласты. После нескольких ее ответов невпопад стирик понял, что его дальнейшее присутствие здесь нежелательно и, вежливо попрощавшись, удалился.

– Алиэн, дорогая, – мечтательным голосом проговорила Элана, – это ведь большая ванна, и мы вдвоем легко уместимся в ней, как ты полагаешь?

Алиэн тоже не сводила с ванны неприкрыто алчного взгляда.

– Запросто, ваше величество, – отозвалась она.

– Как по-твоему, долго нам придется греть воду, чтобы наполнить эту ванну?

– В кухне полно больших горшков и кастрюль, моя королева, – ответила кроткая девушка, – и во всех очагах разведен огонь. Мы справимся с этим очень быстро.

– Замечательно! – с воодушевлением воскликнула Элана. – Почему бы нам не приступить к делу?

– Собственно говоря, Заласта, кто такой Клааль? – спросила Элана несколько дней спустя, когда стирик заглянул к ним с визитом. Заласта частенько навещал их в темнице, словно его посещения в какой-то мере уменьшали его вину, и все время вел долгие, зачастую бессвязные разговоры, которые порой открывали Элане куда больше, чем хотелось бы Заласте.

– Клааль – вечное существо, – ответил он. Элана мимоходом отметила, что сильный акцент, который так раздражал ее в первые дни знакомства с Заластой в Сарсосе, сейчас словно испарился. Еще одна из его уловок, заключила она. – Клааль куда более вечен, нежели все боги этого мира. Он каким-то образом связан с Беллиомом. Они – соперничающие друг с другом первоэлементы или что-то в этом роде. Я был слегка рассеян, когда Киргон растолковывал мне сущность связи между ними, так что я не вполне понял его объяснения.

– Могу себе представить, – пробормотала она. Отношения ее с Заластой были странными. В этих обстоятельствах ссоры и перебранки были бы пустой тратой времени, а потому Элана была вежлива с Заластой. Стирик, казалось, был ей благодарен за это, и благодарность делала его более откровенным. Вежливость, которая ничего не стоила Элане, помогала ей добывать бесценные сведения из бессвязной болтовни стирика.

– Как бы то ни было, – продолжал Заласта, – Кизата был в ужасе, когда Киргон велел ему призвать Клааля, и всеми силами пытался отговорить бога от этой затеи. Киргон, однако, был неумолим – он впал в бешенство, когда Спархок выхватил троллей буквально у него из-под носа. Нам и в голову не приходило, что Спархок способен освободить из заточения Троллей-Богов.