Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 276

– Он послал в Пелу за подкреплениями, Вэнион-лорд, – сообщил Энгесса.

– Примерно через неделю у вас в Самаре будут значительные силы.

– Это хорошо. С вашего разрешения я вернусь и потороплю рыцарей. Нам многое надо обсудить.

Ночь спустилась рано на дно теснины, и уже совсем стемнело, когда Вэнион присоединился к остальным в штаб-квартире атанского гарнизона Сарны. Как и все атанские постройки, здание было возведено со строгой практичностью и лишено всяких украшений. Единственным исключением в комнате совета, где они собрались, была большая карта, целиком закрывавшая одну из стен комнаты. Карта была ярко раскрашена и усеяна причудливыми картинками. Вэнион успел наспех вымыться и переодеться в штатское платье. Годы научили его, что доспехи впечатляющи и даже порой полезны, однако никто еще не придумал способа сделать их поудобнее или уничтожить исходящий от них весьма специфический запах.

– Вас хорошо разместили в казармах? – вежливо спросила Бетуана.

– Более чем хорошо, ваше величество, – ответил он, опускаясь в кресло. – Вам уже сообщили в подробностях о нашей встрече с Богиней-Дитя?

Она кивнула.

– Итайн-посол обо всем мне рассказал. – Бетуана помолчала. – Хотелось бы знать, почему туда пригласили не всех, – добавила она.

– По теологическим соображениям, ваше величество, – пояснил Вэнион. – Насколько я понял, у богов на сей счет существуют довольно сложные правила поведения. Афраэль не хотела оскорбить вашего бога, приглашая его детей на свой остров. Кстати, отсутствием блистал и еще кое-кто. Там были император Сарабиан и посол Итайн, а вот министр иностранных дел Оскайн отсутствовал.

Итайн слегка нахмурился.

– Император и я скептики, агностики, как бы вы нас назвали, а вот Оскайн – откровенный атеист. Может быть, в этом дело?

– Возможно. Я спрошу у Афраэли при следующей нашей встрече.

Энгесса огляделся.

– Я не видел с вами Кринга-доми, Вэнион-магистр, – заметил он.

– Кринг со своими людьми повернул к Самару вскоре после того, как ты и ее величество отправились вперед. Он решил, что там его всадники принесут больше пользы, чем в Сарне, – да к тому же, ты ведь знаешь, как западные пелои относятся к горам и лесам. Кинезганцы уже совершали вылазки через границу?

– Нет, Вэнион-магистр, – ответил Энгесса. – Они собирают силы и подвозят припасы. – Он поднялся и подошел к карте. – Недавно из Кинестры прибыла к границе большая армия, – продолжал он, указывая на столицу Кинезги. – Она стала у границы вот здесь, примерно напротив нас. Вторая армия заняла такие же позиции на границе напротив Самара.

Вэнион кивнул.

– Киргон во многих отношениях не столько бог, сколько полководец. Он не оставит у себя в тылу укрепленные позиции врага. Ему придется расправиться с Сарной и Самаром, прежде чем он ударит по Тамулу. Я бы сказал, что армии, о которой ты говорил, приказано взять Сарну, закрыть южную границу Атана и затем двинуться на северо-восток, к Туале. Бьюсь об заклад, им вовсе не хочется, чтобы с этих гор обрушился на них весь народ атанов.

– Всех солдат Кинезги не хватит, чтобы преградить путь моему народу, – сказала Бетуана.

– Я и не сомневаюсь в этом, ваше величество, но их наверняка достанет, чтобы замедлить ваше продвижение, а кроме того, Киргон вполне способен выставить против вас новые армии из прошлого. – Вэнион поджал губы, задумчиво изучая карту. – Кажется, я понимаю, что он задумал, – наконец сказал он. – Материон расположен на полуострове, и ключ к нему – вот этот узкий перешеек в Тосе. Я готов поставить что угодно на то, что главная битва произойдет именно там. Скарпа двинет свои силы из Натайоса на север. Южные кинезганцы, вероятно, замышляют взять Самар и затем свернуть на северное побережье Арджунского моря, чтобы соединиться со Скарпой в окрестностях Тамульских гор. Оттуда объединенная армия двинется по западному берегу Миккейского залива на Тосу. – Вэнион чуть заметно усмехнулся. – Конечно, в Тамульских горах их поджидает весьма неприятный сюрприз. Думается мне, что Киргон очень скоро пожалеет о том, что вообще когда-то услышал о троллях.

– Я вышлю армию из Северного Атана к Тосе, Вэнион-магистр, – сказала Бетуана, – однако оставлю на южной и восточной границе достаточно людей, чтобы связать боями половину кинезганских сил.

– А между тем, я думаю, мы сможем помешать их приготовлениям, – добавил Энгесса. – Наши вылазки через границу оттянут время их главного удара.

– И это все, что нам нужно, – усмехнулся Вэнион. – Если нам удастся надолго задержать их наступление, с западной границы на Киргона обрушится сто тысяч рыцарей церкви. Полагаю, после этого он и думать забудет о Тосе.

– Не тревожься ты о нем, Фрон, – говорил Стрейджен Спархоку. – Он и сам может о себе позаботиться.

– Я думаю, Вимер, порой мы забываем о том, что он еще ребенок. Он еще даже бреется лишь от случая к случаю.

– Гельдэн перестал быть ребенком задолго до того, как у него начал ломаться голос. – Стрейджен с задумчивым видом растянулся на постели. – У людей, что занимаются нашим ремеслом, не бывает детства, – продолжал он. – Славно было бы, конечно, катать обручи и ловить головастиков, но… – Он пожал плечами.

– Что ты собираешься делать, когда все это закончится? – спросил Спархок. – Если, конечно, мы останемся в живых.

– Одна наша общая знакомая недавно предложила мне заключить с ней брак – как часть весьма притягательного делового предложения. Супружеская жизнь никогда меня не привлекала, однако деловое предложение таково, что отказаться невозможно.

– Но ведь дело не только в этом, а?

– Не только, – признался Стрейджен. – После того, что она совершила той ночью в Материоне, я ни за что на свете не намерен ее упустить. Я редко встречал людей с таким хладнокровием и отвагой.

– И красотой.

– Так ты заметил? – Стрейджен вздохнул. – Боюсь, друг мой, что придется мне, в конце концов, остепениться – хотя бы наполовину.

– Какой ужас!

– Правда? Впрочем, сначала я разберусь с одним небольшим дельцем. Я хочу подарить моей любимой голову одного нашего знакомого поэта-астелийца. Если мне повезет найти хорошего чучельника, я, может быть, даже закажу из этой головы чучело.

– Да, о таком свадебном подарке мечтает любая женщина.

– Может, и не любая, – ухмыльнулся Стрейджен, – но дама моего сердца – совершенно особенная женщина.

– Но их же так много, У-лав, – просительно говорил Блокв. – Они не заметят, если пропадет один.

– Обязательно заметят, Блокв, – терпеливо объяснял Улаф огромному, покрытому бурой шерстью троллю. – Люди не такие, как олени. Они внимательно следят за всем стадом. Если ты съешь одного из них, остальные поймут, что мы здесь. Лучше поймай и съешь собаку.

– Собака – хорошая еда?

– Не знаю. Съешь и скажи мне, хорошая или нет.

Блокв что-то проворчал и грузно присел на корточки.

Состояние, которое Гхномб называл «расколоть пополам мгновение», вызывало диковинные явления. Яркий полуденный свет потускнел, превратившись в сумеречный, и жители Супаля передвигались по улицам странными быстрыми рывками. Бог еды заверял их, что, поскольку сами они будут находиться только в небольшой частице каждого мгновения, они станут практически невидимыми. Улаф заметил в этом объяснении гигантскую логическую прореху, однако вера в то, что колдовство сработает, успешно одолевала всякую логику.

Вернулся Тиниен, на ходу качая головой.

– Их невозможно понять, – сообщил он. – Я сумел расслышать слово-другое, но все прочее – сущая неразбериха.

– Он опять говорит птичьими звуками, – пожаловался Блокв.

– Говори на языке троллей, Тиниен, – сказал Улаф. – Ты заставляешь Блоква нервничать.

– Я забыл, – признался Тиниен, переходя на чудовищное наречие троллей. – Я… – он замялся. – Как сказать, что я хотел бы не делать то, что сделал? – обратился он к их косматому спутнику.