Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 298

– После, мастер Крегер, – твердо сказал он. – Сейчас я переполнен признательностью. Благодарность последует после того, как Скарпа даст разрешение.

Через многолюдную площадь к ним торопливо протискивался Элрон.

– Крегер! – пронзительно окликнул он. – Идем сейчас же! Лорд Скарпа в ярости! Он велел всем нам немедленно явиться в штаб-квартиру!

– В чем дело? – Крегер поднялся на ноги, – Только что из Кинезги прибыл Кизата. Он сказал Заласте и лорду Скарпе, что Клааль видел человека, за которым мы следили все это время! Это не Спархок, Крегер! Кто бы это ни был, он только выглядит как Спархок, но Клааль тотчас понял, что это кто-то другой!

ГЛАВА 16

– Госпожа моя, – настойчиво проговорила Алиэн, – я знаю, что это он.

– Алиэн, дорогая, – мягко проговорила Элана, – он ведь нисколько не похож на сэра Келтэна.

– Я не знаю, как это проделали, но тот человек внизу, на улице, – Келтэн, – отвечала девушка. – Мое сердце поет от радости всякий раз, когда он проходит мимо.

Элана выглянула через небольшую щель в окно. Человек, вне всякого сомнения, был похож на эленийца, и в конце концов, Сефрения – искусная волшебница…

Мысль о Сефрении вновь наполнила слезами глаза королевы. Она выпрямилась, поспешно смахнув слезы.

– Ушел, – сказала она. – Почему ты в этом так уверена, моя дорогая?

– По тысяче причин, госпожа моя, – тысяче мелочей. Как он держит голову, как забавно при ходьбе поводит плечами, как смеется, как поддергивает пояс с мечом… Им каким-то образом удалось изменить его лицо, но я точно знаю, что это он.

– Возможно, ты и права, – с ноткой сомнения в голосе заключила Элана. – Я, наверное, могла бы узнать Спархока из тысячи, какое бы ни было у него лицо.

– Вот именно, госпожа моя. Сердце всегда узнает любимого.

Элана принялась расхаживать по комнате, рассеянно ощупывая пальцами головной платок, прикрывавший голову.

– Это вполне вероятно, – наконец сдалась она. – Спархок рассказывал мне, как он, будучи в Рендоре, изменял свою внешность, а стирикская магия наверняка способна менять лица. И уж конечно, если бы Сефрения не в силах была сделать это, Беллиому такое вполне по плечу. Что ж, доверимся твоему сердцу и предположим, что там, внизу, – сэр Келтэн.

– Я знаю, что это он, госпожа моя.

– Это вполне согласуется со здравым смыслом, – задумчиво проговорила Элана. – Если Спархок каким-то образом узнал, что мы здесь, он обязательно послал бы сюда своих друзей, чтобы они держались поблизости, покуда не настало время нас спасать. – Она нахмурила брови: в голову ей пришла новая мысль. – Возможно, он не знает наверняка, что мы здесь. Возможно, он явился сюда только для того, чтобы осмотреться. Нам надо придумать, как дать ему знать, что мы здесь, – прежде, чем он отчается и уйдет совсем.

– Но мы взаперти, госпожа, – возразила большеглазая девушка. – Если мы просто позовем его, мы подвергнем его страшной опасности. – Она наклонилась и вновь поглядела на улицу. – Он возвращается.

– Пой, Алиэн! – воскликнула Элана.

– Что?!

– Пой! Если кто-то в мире и способен сразу узнать твой голос, так это Келтэн! Глаза Алиэн расширились.

– Верно! – воскликнула она.

– Погоди-ка. Я хочу видеть его лицо. Пой, Алиэн! Вложи в песню всю свою душу! Пой так, чтобы у него разорвалось сердце!

Голос Алиэн затрепетал, когда ее чистое сопрано без малейших усилий взмыло в пронизывающей душу песне. Она пела «Мой красавец синеглазый», старинную балладу, которая – Элана знала это – имела особое значение для ее камеристки и светловолосого пандионца. Королева припала к окну. Человек в простой потрепанной одежде застыл на улице точно изваяние, окаменев при первом же звуке песни Алиэн.

Последние сомнения испарились. Келтэн! Это Келтэн! Из глаз его струились слезы, и на лице отразилось восторженное обожание.

А потом он вдруг сделал то, что заставило Элану пересмотреть свое прежнее мнение о сообразительности Келтэна. Он уселся на замшелые камни мостовой, снял башмак и принялся насвистывать мелодию песни Алиэн. Он понял! И свистел, желая дать им знать, что понял! Даже Спархок не мог бы так быстро сообразить что к чему и придумать такой великолепный способ дать понять, что ему все ясно.

– Довольно, Алиэн! – свистящим шепотом бросила Элана. – Он получил наше послание! Алиэн оборвала песню.

– Что это ты здесь расселся? – осведомился, подходя к Келтэну, один из охранявших дверь арджунцев.

– Камешек попал в башмак, – пояснил Келтэн, помахав только что снятым башмаком. – Здоровый такой, сущий булыжник.

– Ладно, а теперь убирайся.

Незнакомое лицо Келтэна приобрело свирепое и вызывающее выражение. Он натянул башмак и поднялся.

– Приятель, – выразительно проговорил он, – ты очень скоро сменишься с дежурства и, может, захочешь заглянуть в таверну Сенги на пару кружек пива. Я там вроде как главный охранник, и если ты начнешь грубить мне здесь, я ведь могу решить, что ты ведешь себя слишком шумно, чтобы тебя обслужили там. Дошло?

– Но я должен никого не подпускать к этому дому, – уже другим тоном пояснил стражник.

– Но вежливо, приятель, вежливо. В этом городе все вооружены до зубов, так что лучше нам всем быть вежливыми друг с другом. – Келтэн бросил осторожный взгляд на зарешеченное окно, за которым притаилась Элана. – Я быстро научился вежливости, когда связался с Шеллагом – ты ведь его знаешь, верно? Одноглазый громила с локабером.

Стражник содрогнулся.

– А он и вправду так страшен, как выглядит?

– Хуже. Он снесет тебе голову начисто, если ты только нечаянно чихнешь на него. – Келтэн расправил плечи. – Что ж, пора мне, пожалуй, возвращаться в таверну. Как поговаривает мой дружок Эзек: «Шляючись без дела по улицам, не жди, что деньжата обломятся». Заходи в таверну, когда сменишься, приятель. Я угощу тебя кружкой пива. – И он зашагал прочь по улице, продолжая насвистывать «Мой красавец синеглазый».

– Цени его, Алиэн, он настоящее сокровище, – прошептала Элана, сердце которой все еще парило от радости, – и не позволяй его внешности обмануть тебя. За две минуты он сообщил мне больше, чем Спархок успел бы за час.

– Госпожа?.. – озадаченно переспросила девушка.

– Он знает, что мы здесь. Он начал насвистывать, когда ты запела. Кроме того, он сказал мне, что с ним сэр Бевьер и Кааладор.

– Как же он это сделал?

– Он говорил со стражником. Бевьер, наверное, единственный человек в Дарезии, который носит локабер, а второй его приятель говорит на том же простонародном говоре, что и Кааладор. Они знают, что мы здесь, Алиэн, а если знают они, то знает и Спархок. Мы можем хоть сейчас собирать вещи. Скоро мы уедем отсюда и вернемся в Материон!

Она счастливо рассмеялась и заключила камеристку в объятия.

Возвращаясь к таверне Сенги по заросшим мхом улицам, Келтэн изо всех сил старался сохранять бесстрастное выражение лица, но возбуждение бурлило и клокотало в нем, и очень трудно было удержаться, чтобы не расхохотаться во все горло.

Армия Скарпы, прибыв в Натайос, кое-как расчистила северную часть города и восстановила дома, чтобы в них можно было жить; однако большая часть Натайоса по-прежнему представляла собой перевитые лианами развалины. В распоряжении Сенги было несколько мест, где он мог устроить таверну, и в конце концов он мудро решил вести свои дела поглубже, в старой части города, чтобы избавиться от назойливости сержантов или молодых эленийских офицеров, которые еще не растеряли убеждений, но и не приобрели житейского здравого смысла. Он выбрал приземистое низкое здание с крепкими стенами, но без крыши – впрочем, этот недостаток легко устранялся холщовым навесом. Сенга подумывал о том, чтобы нанять свободных от службы солдат расчистить улицу, которая вела к его таверне от главного лагеря Скарпы, однако Кааладор убедил его поберечь денежки. «На кой это надобно, Сенга? – сказал каммориец запыхавшемуся от дел торговцу, переходя на привычный говор. – Коли солдатикам невтерпеж налакаться, они дорожку к тебе языками вылижут и денег не запросят». Так таверна втиснулась среди развалин Натайоса, почти неотличимая от соседних домов, если не считать холщовой крыши и грубо намалеванной вывески «У Сенги» над входной дверью.