Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 301

– Она наставляет тебя в придворном этикете и хороших манерах, Даная, – укоризненно сказала Миртаи. – Будущей королеве знать это необходимо.

– А по-моему, все это глупости. Ступай, Миртаи. Я сейчас приду.

Великанша скрылась за поворотом коридора, и тогда принцесса Даная едва слышно проговорила:

– В чем дело, Сетрас?

– Ты ведь уже знаешь этикет, Афраэль, – сказал ее курчавый кузен, возникая из пустоты рядом с ней. – К чему тебе брать уроки?

– Это занимает Мелидиру и не оставляет ей времени, чтобы наделать глупостей. Я истратила слишком много времени и сил на то, чтобы свести ее со Стрейдженом. Я не хочу, чтобы она все испортила, принявшись от скуки искать развлечений на стороне.

– Для тебя это так важно, да? – озадаченно спросил Сетрас. – Почему тебя вообще так интересует то, как они продолжают свой род?

– Ты этого не поймешь, Сетрас. Ты слишком молод.

– Я не младше тебя, Афраэль.

– Да, но ты совершенно не обращаешь внимания на то, чем занимаются твои приверженцы, когда остаются наедине.

– Да знаю я, чем они занимаются. Это просто нелепо.

– А им нравится.

– Цветы проделывают это с куда большим достоинством, – фыркнул он.

– Ты об этом хотел со мной поговорить?

– Ах да, я и забыл. У меня для тебя послание. Есть один альсионский рыцарь – из тех, что служат мне. Думаю, ты его знаешь. Круглолицый человек по имени Тиниен.

– Угу.

– Он возвращался в Чиреллос за подмогой и, похоже, неумышленно забрал с собой всех пандионцев, которые способны вызвать тебя, а потому среди рыцарей церкви не нашлось никого, чтобы сообщить тебе о том, что случилось в Земохе.

– Да, я уже знаю об этом. Анакха собирается серьезно поговорить с Тиниеном. Что случилось в Земохе?

– Рыцари церкви столкнулись с Клаалем. Почти треть их была перебита.

Афраэль разразилась яростными ругательствами.

– Афраэль! – ахнул Сетрас. – Как ты можешь так выражаться?

– Ах, да отстань ты! Почему ты не сказал мне этого сразу, как только появился?

– Я отвлекся, – признался он. – Но, Афраэль, не всех же их перебили. Осталось еще много. Скоро их будет еще больше прежнего. Они ужасно плодовиты.

– Я люблю их всех, болван! Я никого из них не хочу терять!

– Ты жадная, кузина, и в этом твой недостаток. Ты ведь не можешь завладеть ими всеми.

– Не спеши биться об заклад, Сетрас. Я еще только начала. – Афраэль воздела руки к потолку. – Немыслимо! Ты даже не понимаешь всей важности послания, которое пытаешься мне передать!.. Где сейчас рыцари церкви?

– Идут через степи Центрального Астела, чтобы вторгнуться в Кинезгу. Наверное, в Кинезге они опять столкнутся с Клаалем. От души надеюсь, что он перебьет не всех.

– Кто ведет рыцарей?

– Когда они покинули Чиреллос, ими командовал один из слуг Ромалика – старик по имени Абриэль, но он погиб в Земохе, и теперь приказы отдает один из верховных священников церкви эленийского Бога – талесиец по имени Бергстен.

– Мне бы следовало догадаться, – проговорила она. – Мне нужно кое-что уладить, а потом я отыщу Бергстена и узнаю, что там случилось на самом деле.

– Я же только хотел помочь, – слегка обиженно протянул Сетрас.

– Ты справился отменно, кузен, – снисходительно утешила его Афраэль.

– Не твоя вина, что ты не принимаешь здешних событий близко к сердцу.

– У меня много важных дел, Афраэль, – возразил он оправдываясь. И, повеселев, добавил:

– Загляни как-нибудь в мою студию. Я недавно сотворил закат – лучшего, пожалуй, мне никогда не удавалось. Он так прекрасен, что я решил сохранить его.

– Сетрас! Нельзя же просто взять и остановить солнце!

– Но ведь там никто не живет, Афраэль. Никто и не заметит.

– О дорогой!.. – она закрыла лицо руками.

– Я тебя разочаровал, да? – Нижняя губа Сетраса слегка задрожала, и большие блестящие глаза вдруг наполнились слезами. – А я так стараюсь, чтобы ты и вся родня гордились мной.

– Нет, Сетрас, – сказала она, – я все равно люблю тебя.

Он просиял.

– Так все в порядке?

– Ты очень милый, Сетрас. – Афраэль поцеловала его. – А теперь беги. Мне нужно кое с кем поговорить.

– Но ты придешь взглянуть на мой закат?

– Разумеется, кузен. Ступай. – Она подняла на руки дремлющую кошку и дунула в ее мохнатое ухо. – Проснись, Мурр!

Кошка открыла желтые глаза.

– Возвращайся в наше логово, – по-кошачьи приказала маленькая принцесса. – Мне надо кое-что сделать. – Она опустила Мурр на пол. Кошка выгнула спину, поставив хвост вопросительным знаком, и зевнула. Затем она бесшумно затрусила прочь по коридору.

Даная огляделась, с помощью глаз и разума убеждаясь, что поблизости никого нет. По коридорам этого замка бродили мужские особи, а появление нагой богини неизменно возбуждало их. Это было, конечно, лестно, но приводило в некоторое замешательство существо, совершенно лишенное инстинкта продолжения рода. Сколько Афраэль ни билась, она так и не сумела понять, почему мужские особи так несдержанны в вопросах размножения.

Богиня-Дитя быстро приняла свой подлинный облик, а затем разделилась на двух девочек.

– Ты становишься старше, Даная, – заметила Флейта.

– Это так заметно? Уже?

– Да, заметно. Впрочем, тебе еще долго до полного созревания. Ты уверена, что хочешь пройти через это?

– Может быть, нам это поможет лучше понимать их. Сетрас, думаю, даже понятия не имеет, что нужны мужчина и женщина, чтобы… ну, ты понимаешь,

– Даная покраснела.

– Сетрас вообще не блещет умом. Можно я одолжу у тебя Миртаи?

– Зачем?

– Она тебе здесь не особенно нужна, а после того, что случилось в Диргисе, я хочу, чтобы при Сефрении была надежная охрана.

– Хорошая мысль. Пойдем поговорим с Сарабианом и Эмбаном. Они пошлют гонцов к людям, с которыми мы сами никак не можем связаться.

Флейта кивнула.

– Было бы гораздо удобнее, если б они все были наши.

Даная рассмеялась.

– Я думаю, Сетрас прав. Мы жадные, верно?

– Мы любим их всех, Даная. Не вижу причины, почему бы им всем не любить нас.

Девочки, держась за руки, двинулись по коридору.

– Даная, – сказала Флейта, – как ты думаешь, Миртаи боится высоты?

– Он очень похож на портрет, который нарисовал Телэн, верно? – прошептал Тиниен Улафу.

– Сходство почти полное, – согласился Улаф. – Мальчишка на редкость талантлив.

– О да, и еще он хорошо рисует. Улаф коротко хохотнул и, взглянув на людей, столпившихся вокруг Парока, отвел Тиниена в сторонку.

– Парок отдает приказы, – прошептал он, – но арджунец в яркой куртке говорит от имени короля Ракьи.

– Сарабиан будет очень сердиться на короля Арджуны.

Улаф кивнул.

– Я вовсе не удивлюсь, если на арджунском троне скоро появится новый король.

– Что именно говорил Парок о Натайосе? Ты не мог ошибиться?

– Никак не мог, Тиниен. Как раз перед тем, как Парок заспорил с герцогом Миланисом, он говорил, что Скарпа хочет двинуть армию из Натайоса, прежде чем передать Спархоку последнее письмо. Я едва не завопил от радости, когда он сказал, что Спархоку будет велено явиться для обмена в Натайос.

– И все-таки нам надо быть настороже. Они могут держать Элану где-то еще и привезти ее в Натайос только в последнюю минуту.

– Мы узнаем это наверняка, как только там появится Ксанетия, – пожал плечами Улаф.

Дверь кабинета распахнулась, и появился запыхавшийся слуга в ливрее.

– Барон, – обратился он к Пароку, – только что из Натайоса привезли важное известие. Гонец загнал коня до полусмерти.

– Кони дешевы. Пусть войдет.

– Я бы мог возненавидеть этого человека, – пробормотал Тиниен.

– Я его уже ненавижу, – отозвался Улаф. – Мы, кажется, невидимы? – прибавил он, задумчиво подняв глаза.

– Во всяком случае, так говорит Гхномб.

– Представляешь, какая будет физиономия у Парока, если ему вдруг вспорют брюхо невидимым ножом?