Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 336

– А ты не можешь просто… – Телэн красноречиво повертел в воздухе пальцами.

– Это железо, Телэн, – преувеличенно-терпеливо сказала Флейта.

– Ну и что? Какое это имеет значение? Она содрогнулась.

– Я не выношу прикосновения железа. Бевьер пристально взглянул на нее.

– Беллиом страдает тем же недомоганием, – заметил он.

– Ну да. И что?

– Это предполагает некоторое родство между вами.

– Бевьер, твое умение постигать очевидные вещи прямо-таки потрясающе.

– Веди себя прилично, – одернул ее Спархок.

– Что такого неприятного в железе? – спросил Телэн. – Оно холодное, твердое, ковкое и ржавеет.

– Превосходное научное описание. Тебе известно, что такое магнетизм?

– Кусок железа, который прилипает к другому куску железа, правильно? Помнится, Платим как-то толковал что-то о магнетизме.

– И ты как раз слушал? Поразительно!

– Так вот почему Беллиому пришлось сгуститься в сапфир! – воскликнул Бевьер. – Все дело в магнитных свойствах железа. Беллиом не переносит его – и ты тоже.

– Пожалуйста, Бевьер, – слабо попросила Афраэль, – у меня от одной мысли об этом мурашки по коже. Мы ведь сейчас говорим не о железе, а о воде. Под улицами внешнего города течет поток воды, быть может подземная река. Течет он ко стенам внутреннего города. Посередине улицы неподалеку отсюда в мостовой есть большая железная плита, и слышно, как под ней бежит вода. Вода течет по некоему туннелю, а этот туннель ведет во внутренний город – во всяком случае, я на это надеюсь. Я выясню это наверняка, как только вы, господа, поднимете для меня эту железную плиту.

– Вы не видели на улицах патрулей? – спросил Келтэн.

– Нет, сэр рыцарь, – ответила Ксанетия. – Столетия и привычка, очевидно, ослабили бдительность кинезганцем, кои отвечают за безопасность внешнего города.

– Мечта взломщика, – пробормотал Телэн. – В этом городе я мог бы сказочно обогатиться.

– И что бы ты воровал? – осведомилась Афраэль. – Киргаи не признают ни золота, ни серебра.

– Какие же у них деньги?

– Никаких. Им не нужны деньги. Кинезганцы снабжают их всем необходимым, а потому мысль о деньгах даже не приходит им в голову.

– Это же чудовищно!

– Мы побеседуем об экономике Кирги в другой раз. Сейчас мне не терпится исследовать их водные запасы.

– Глупец! – в ярости кричала королева Бетуана на своего полководца.

– Мы должны были это выяснить, Бетуана-королева, – объяснял он. – А я не пошлю другого туда, куда не пойду сам.

– Я на тебя весьма и весьма сердита, Энгесса-атан! – от ритуального траура Бетуаны не осталось и следа. – Неужели прошлая встреча с тварями Клааля ничему тебя не научила? Они могли затаиться у самого входа в пещеру, и ты оказался бы с ними один на один.

– Такое предположение противоречит здравому смыслу, – упрямо ответил он. – Гонец Афраэли сказал нам, что твари Клааля укрываются в пещерах, чтобы дышать другим воздухом. Воздух у входа в пещеру такой же, как и снаружи. Впрочем, это неважно. Дело сделано, и ничего страшного не случилось.

Бетуана с видимым усилием подавила свою ярость.

– И что же ты доказал своей дурацкой и рискованной выходкой, Энгесса-атан?

– Твари Клааля запечатали пещеру, Бетуана-королева, – ответил он. – Примерно в ста шагах от входа высится железная стена. Разумно будет предположить, что ее можно каким-то образом открыть. Твари Клааля отступают за стену, закрывают ее за собой и могут вволю дышать. Затем они выходят из пещеры и вновь атакуют нас.

– И эти сведения стоят твоей жизни?

– Мы должны были узнать это, моя королева. Тактика, придуманная Крингом-доми, помогает избежать стычек с тварями Клааля, но мне не по душе это постоянное бегство.

Глаза Бетуаны отвердели.

– Мне тоже, – призналась она. – Я позорю память своего супруга всякий раз, когда обращаюсь в бегство от этих тварей.

– Родич Афраэли сказал нам, что Халэд-оруженосец обнаружил, что воздух, которым дышат твари Клааля, горит, смешиваясь с нашим воздухом.

– Я никогда не видела, чтобы воздух горел.

– Я тоже. Если ловушка, которую я расставил на тварей Клааля, сработает, мы оба увидим это.

– Какая ловушка, Энгесса-атан?

– Фонарь, моя королева, хорошо спрятанный фонарь.

– Фонарь? И все?

– Если Халэд-оруженосец прав, этого должно хватить. Я прикрыл фонарь, чтобы твари Клааля не увидели света, когда вновь откроют железную стену. Их воздух невидимо смешается с нашим, и смесь отыщет свой путь к свече, горящей в моем фонаре. Тогда мы и узнаем, прав ли Халэд-оруженосец.

– Значит, мы должны подождать, пока они не откроют стену. Я не оставлю их за спиной, пока не смогу убедиться, что горящий воздух наверняка убьет их. Как говорит Улаф-рыцарь, только дурак оставляет позади живых врагов.

Они укрылись за выступом скалы и ждали, не сводя глаз со входа в пещеру, едва различимого в свете звезд.

– Может пройти немало времени, прежде чем они откроют эту стену, моя королева, – заметил Энгесса.

– Энгесса-атан, – твердо сказала Бетуана, – я давно уже думаю, что это формальное обращение неуместно. Мы воины и товарищи по оружию. Прошу тебя, обращайся ко мне именно так.

– Как пожелаешь, Бетуана-атана.

И они продолжали терпеливо ждать, наблюдая за огромным силуэтом пика и темным провалом пещеры. И вдруг оглушительный грохот, словно раскатившийся под землей гром, сотряс тишину, почва под ногами содрогнулась, и гигантский клуб бурлящего огня вырвался из пещеры, мгновенно пожрав росшие поблизости кусты терновника. Огонь изрыгался из пещеры, казалось, целую вечность, но, в конце концов, постепенно ослабел и угас.

Энгесса и его королева, потрясенные этим зрелищем, могли лишь безмолвно смотреть и дивиться. Наконец Бетуана поднялась.

– Теперь я увидела, как горит воздух, – хладнокровно проговорила она. – Думаю, чтобы увидеть это, стоило подождать. – И она улыбнулась своему товарищу, все еще потрясенному увиденным. – Ты ставишь хорошие ловушки, Энгесса-атан, но сейчас мы должны как можно скорее присоединиться к троллям. Улаф-рыцарь говорит, что к утру мы должны достичь Кирги.

– Как прикажешь, Бетуана-атана, – отозвался он.

– Когда я скажу: «Взяли!», поднимайте крышку, – наставлял Спархок, обхватив пальцами железное кольцо, – и смотрите, чтобы она не звякнула, когда мы положим ее на мостовую. Ну ладно – взяли!

Келтэн, Бевьер, Миртаи и Спархок разом медленно выпрямились, с усилием подымая покрытую ржавчиной плиту с истертой временем мостовой.

– Осторожнее, – сказал Телэн Миртаи, – не свались туда.

– Хочешь сделать это сам? – осведомилась она.

Все четверо слегка развернулись и переместили тяжеленную плиту вбок, частично открыв большую квадратную дыру.

– Теперь кладем, – сквозь зубы проговорил Спархок и добавил:

– Медленно.

Они осторожно опустили крышку на мостовую.

– Легче приподнять дом, – отдуваясь, пропыхтел Келтэн.

– Отвернитесь, – приказала Флейта.

– А это обязательно делать? – спросил Телэн. – Это то же самое, что летать?

– Просто отвернись, Телэн.

– Не забудь об одежде, – напомнил Спархок.

– Одежда будет мне только помехой. Не нравится – не смотри. – Голос ее уже стал звучнее.

Бевьер с силой зажмурился, и его губы шевелились. Он явно молился – и весьма усердно.

– Я скоро вернусь, – пообещала богиня. – Никуда не уходите.

Они ждали, казалось, целую вечность, пока наконец не услышали внизу слабый плеск, сопровождавшийся сдавленным хохотом.

Телэн опустился на колени на краю квадратного отверстия.

– С тобой все в порядке? – прошептал он.

– В полном.

– А что тебя так рассмешило?

– Киргаи. Вы и не представляете, до чего они тупы?

– Что они сотворили на этот раз?

– Вода течет из большого артезианского источника возле внешней стены. Киргаи устроили вокруг него что-то вроде резервуара. Потом они проделали туннель, по которому вода идет к большому озеру под горой, на которой выстроен город.