Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 340

– Потише, Келтэн! – хриплым шепотом предостерег Спархок.

– Извини, увлекся. – Келтэн нагнулся и оттянул веко упавшего стражника. – Проспит до полудня, – сообщил он и, выпрямившись, огляделся.

– Кажется, все?

– Это последний, – прошептал Бевьер. – Давайте оттащим их с середины улицы. Скоро луна заглянет в котловину, и здесь будет светло как днем.

Бой был недолог и отвратителен. Спархок и его друзья, вынырнув из темноты проулка, набросились на стражников сзади. Внезапность нападения во многом способствовала его успеху, а что не сделала внезапность, довершила неуклюжесть, свойственная церемониальным войскам. Спархок заключил, что киргаи выглядят внушительно, но за долгие столетия их боевая подготовка стала настолько формальной и оторванной от жизни, что превратила бой в набор танцевальных па. Поскольку киргаи не могли пересечь невидимую черту стирикского проклятия, они вот уже десять тысячелетий не участвовали в настоящих сражениях и были безнадежно неготовы ко множеству коварных трюков, придуманных для рукопашного боя.

– Я все же не понимаю, как мы это проделаем, – пропыхтел Телэн, волоча неподвижное тело стражника в густую тень у стены. – Часовые у ворот с первого же взгляда поймут, что мы не киргаи.

– Мы уже обсуждали это, пока ты ходил на разведку, – пояснил Спархок. – Ксанетия и Афраэль смешают заклинания, как это уже проделали в Материоне анара и Сефрения. Мы будем достаточно похожи на киргаев, чтобы свободно пройти через ворота, – особенно если и впрямь остальные киргаи, по словам Ксанетии, до судорог боятся храмовой стражи.

– Кстати, если уж речь зашла о перемене лиц, – вмешался Келтэн, – после того как мы одурачим часовых, я бы хотел получить назад свое собственное лицо. Этой ночью мы запросто можем погибнуть, а я бы хотел, чтобы на моей могильной плите красовалось мое имя. Кроме того, если мы каким-то чудом все же победим, я не хочу испугать Алиэн, появившись перед ней с лицом чужака. После всего, что ей довелось пережить, она заслужила право увидеть меня настоящего.

– Думаю, что с этим не будет проблем, – согласился Спархок.

ГЛАВА 30

Капитан Джордал вернулся, когда стемнело. Просторное одеяние болталось на нем, как мешок, и он с обезумевшими глазами нахлестывал коня.

– Мой генерал, – визгливо прокричал он, – мы обречены!

– Возьми себя в руки, Джордал! – рявкнул генерал Пирас. – Что ты видел?

– Их миллионы, генерал! – Джордал все еще был готов удариться в истерику.

– Джордал, да ты в жизни не видел миллиона чего бы то ни было! Так что же случилось?

– Они переправляются через Сарну, генерал, – ответил Джордал, безуспешно стараясь сдержать дрожь в голосе. – Донесения о флоте истинны. Я сам видел корабли.

– Где? Мы в десяти лигах от побережья.

– Они поднялись вверх по Сарне, мой генерал, и связали канатами суда, чтобы устроить переправу.

– Чепуха! Сарна здесь в пять миль шириной. Что за чушь ты городишь, парень?

– Я говорю то, что видел, генерал. Другие разведчики скоро будут здесь, они подтвердят мои слова. Аэфталь в огне. Отсвет пожара виден даже отсюда. – Джордал обернулся и указал рукой на юг, где гигантское оранжевое зарево поднималось над низкими прибрежными горами, отделявшими кинезганскую армию от моря.

Генерал Пирас выругался. Уже в третий раз на этой неделе его разведчики сообщают, что враг переправился через Сарну или Верел в нижнем течении, а он до сих пор в глаза не видел вражеских сил. При обычных обстоятельствах он бы попросту приказал высечь разведчиков плетями, а то и похуже, но сейчас обстоятельства не были обычными. Вражеское войско, чей призрак застращал все южное побережье, составляли рыцари Церкви Чиреллоса – все как один колдуны, которые вполне способны исчезнуть и появиться вновь за много миль у него в тылу. Все еще бормоча ругательства, он вызвал своего адъютанта.

– Саллит! – рявкнул он. – Поднимай войско. Передай приказ – готовиться к бою! Если эти проклятые рыцари и впрямь переправляются через Сарну именно здесь, мы должны перехватить их, прежде чем они захватят плацдарм на этом берегу реки.

– Но это всего лишь очередной слух, генерал, – возразил адъютант, с презрением поглядывая на капитана Джордала. – Всякий раз, как какой-нибудь болван видит пару-тройку рыбаков в лодке, нам сообщают о переправе рыцарей через Сарну.

– Знаю, Саллит, – устало ответил Пирас, – но я должен двинуться им навстречу. Король Джалуах снимет мне голову, если я позволю рыцарям переправиться через эти реки. – Генерал беспомощно развел руки. – Что я могу сделать? – осведомился он и вновь выругался. – Передай приказ готовиться к бою, Саллит. Может быть, на этот раз мы найдем у реки врагов из плоти и крови.

Алиэн била нестихающая дрожь, когда Заласта вернул пленниц в их крохотную, но теперь старательно вычищенную темницу после одного из чудовищных безмолвных разговоров с Клаалем; Элана, однако, не чувствовала ничего, словно ее выжали досуха. Было что-то извращенно-соблазнительное в странно мягком прикосновении этого бесконечного разума, и всегда, когда это прекращалось, Элана казалась себе оскверненной, словно ее подвергли насилию.

– Это в последний раз, Элана, – извиняющимся тоном проговорил Заласта. – Если тебя это хоть немного утешит, твой муж все еще остается загадкой для Клааля. Он не в силах понять, как существо, обладающее такой мощью, может добровольно подчиняться… – Он заколебался.

– Всего лишь женщине, Заласта? – сухо уточнила она.

– Нет, Элана, дело не в этом. В иных мирах, где главенствует Клааль, правят исключительно женщины. Мужчин там держат лишь для размножения. Он просто не может постичь сути отношений между тобой и Спархоком.

– Ты бы мог объяснить ему, что такое любовь. – Элана помолчала. – Но ведь ты и сам не знаешь, что это такое, не так ли, Заласта?

Лицо стирика заледенело.

– Спокойной ночи, ваше величество, – бесстрастно проговорил он и вышел, заперев за собой дверь.

Не успел затихнуть лязг засова, как Элана бросилась к двери и прижала к ней ухо.

– Я их не боюсь, – услышала она голос короля Сантеокла.

– Значит, ты еще глупее, чем я думал, – грубо бросил ему Заласта. – Все твои союзники постепенно оказались не у дел, а враги окружили тебя.

– Мы – киргаи, – не отступал Сантеокл. – Никто не устоит против нас.

– Возможно, так оно и было десять тысяч лет назад, когда ваши враги одевались в шкуры и атаковали ваш строй копьями с кремневыми наконечниками. Теперь же перед тобой рыцари церкви, закованные в сталь; воители-атаны, что способны убить твоих воинов кончиком пальца; пелои, которые промчатся сквозь ваши ряды, точно вихрь; тролли, что не только убивают, но и съедают твоих солдат. Хуже того, перед тобой Афраэль, которая может остановить солнце или обратить тебя в камень. И в довершение худшего, перед тобой Анакха и Беллиом, а это означает погибель.

– Могучий Киргон защитит нас, – с тупым упрямством заявил Сантеокл.

– Почему бы тебе не поговорить с Оттом Земохским, Сантеокл? – с презрением осведомился Заласта. – Он расскажет тебе, как вопил старший бог Азеш, когда Анакха уничтожал его… – Заласта вдруг осекся.

– Он идет! – сдавленно вскрикнул он. – Он куда ближе, чем мы думали!

– О чем ты говоришь? – спросил Экатас.

– Анакха здесь! – воскликнул Заласта. – Ступай к своим военачальникам, Сантеокл! Вели им призвать войска – пусть обшарят все улицы Кирги, ибо Анакха уже в стенах твоего города! Спеши же! Анакха здесь, и смерть наша идет по улицам рядом с ним! Со мной, Экатас! Предостережем Киргона и вечного Клааля! В эту ночь решится наша судьба!

И ты, о Сини Синь, печаль изгонишь прочь, И вздымешъ смертный дух наш ввысь, что изничтожит ночь.

Элрон сосчитал на пальцах слоги и выругался. Как он ни бился, как ни сжимал и ни коверкал слова последней строчки, все равно она не укладывалась в размер. Он швырнул перо через всю комнату и уронил лицо в ладони в картинной позе поэтического отчаяния. Элрон частенько делал это, сочиняя стихи.