Право на ошибку - Воронцова Валерия Михайловна - Страница 23

Заткнись, и без этого проблем по горло, – мрачно задвинула я ее.

– Я пока уберу эту мерзость, и вроде бы внизу минут пятнадцать назад сработал тостер.

– Мне хотелось тостов с медом и горячего шоколада, – пробормотала я.

– Договорились. – Он чмокнул меня в щеку, подтолкнул к двери ванной и выскользнул из комнаты.

Взяв другую одежду, я закрылась в ванной и включила горячую воду, спеша смыть с себя холод и страх.

Судя по всему, меня ждет схватка. Не первая, конечно, но, приехав в Вэндскоп, я надеялась, что все подобное осталось позади. Глядя на себя в зеркало, я видела совершенно растерянную и, что еще хуже, напуганную девушку.

Прямое столкновение с тварью, какого бы вида она ни была, разрушит всю мою новую лживую жизнь. Не представляю, как долго еще смогу уклоняться от простых вопросов одноклассников, дяди, Драгона. Я могла сочинить любую историю о своем прежнем месте жительства, придумать друзей, бывшего парня и все, без чего не обошелся бы обычный подросток, но…

Но ты не хочешь вешать лапшу на уши Драгу, а?

Не хочу и не буду. Подожду. Возможно, тварь просто учуяла какой-то отголосок прежних сил и больше не вернется.

Угу. Разумеется, если все это случайность.

Я тяжело вздохнула, переодеваясь. Все это так сложно и несправедливо. Почему всем просто не забыть о моем существовании? Неужели я этого не заслужила? Или любовь (себе можно говорить это слово, не боясь) к оборотню нарушила баланс?

Заведя руку за спину, нащупала уродливые шрамы и покачала сама себе головой. Еще одна проблема. Драгон не доктор Эндрис и в травму после катастрофы вряд ли поверит, а рано или поздно я окажусь перед ним обнаженной. Какой-то части меня хотелось этого прямо сейчас, но была еще другая, занудная, ехидная и, к сожалению, рациональная.

Выйдя из ванной, я застыла на пороге комнаты, мысленно пиная свою рациональность куда подальше. В комнате горел только светильник на прикроватной тумбе, бросая таинственные тени на стены. На кровати я успела заметить поднос с тостами, медом и горячим шоколадом и Хану, растянувшуюся между подушек. Потом мое внимание полностью сосредоточилось на Бриаре.

Он стоял возле окна, спиной ко мне, со скрещенными на груди руками. Без рубашки. Нервно сглотнув, я подошла к нему, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Не в состоянии сопротивляться своим желаниям, я обняла его за пояс и вжалась лбом куда-то между лопаток.

Было в этом жесте что-то необычное, нетипичное для меня, а потому еще более ценное. Я никогда не позволяла себе прятаться от проблем, предпочитая решать их сразу, даже если цена иногда была слишком высока. Ну кроме одного большого исключения, из-за которого я и живу теперь в Вэндскопе.

Драгон оказался единственным, за чьей спиной я готова была остаться, притвориться слабой и стоять тут так до скончания веков. Рядом с ним я чувствовала себя уютно, безопасно и… цельной. Не было необходимости что-то говорить. Это ощущение моих рук вокруг него, пальцев на рельефном брюшном прессе, сердца, грохочущего ему прямо в спину, и щеки, прижатой к горячей гладкой коже, уже значило многое.

– Спасибо, – тем не менее шепнула я, и Драг расслабился. – Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня, начиная с первого дня в школе.

Бриар медленно повернулся в моих руках, янтарные глаза вспыхнули в темноте, словно два больших светлячка, и парень улыбнулся, одним нежным плавным движением убирая с моего лба мешающую прядь.

– Я тебя люблю, – спокойно и уверенно, в своей невозмутимой манере, словно сообщая о погоде за окном, сказал Драгон.

Попалась, дорогуша, – хмыкнула шиза.

Исчезни, – промямлила я, вцепившись в Бриара, потому что ноги держать отказывались.

Еще раньше, чем сердце сделало триумфальный кульбит, меня выдали глаза. Я, конечно, подозревала, что, когда услышу признание, буду плескаться в радости, смятении, предвкушении, каких-то еще не до конца оформленных надеждах и желаниях, но не ожидала такого излучения восторга.

– Тори? – напрягся Драгон, подхватывая меня за талию.

– Я в норме. Буду. Наверное, – просипела я, не в силах перестать смотреть ему в глаза. – Что ты разволновался, ты же просвечиваешь мои эмоции, как рентген кости.

Драг закатил глаза, качая головой:

– Ты просто невыносима. Мы же уже разговаривали о чем-то подобном. Лучше один раз услышать, чем строить сотни догадок. Нет, разумеется, я ни на чем не настаиваю, в конце концов, нельзя же заставить тебя отвечать взаимностью, если…

– Вот ведь тигр несносный! – в сердцах вскрикнула я, хлопнув его ладонями по груди и так их там и оставив. – Да люблю я тебя!

Янтарные глаза радостно вспыхнули, Бриар подхватил меня на руки и крутанулся на пятках, крепко прижимая к себе. А потом я услышала его мурлыканье и будто оказалась под теплым одеялом, не только согревающим, но и мягко касающимся каждого миллиметра кожи. Удивленно улыбнувшись, я обняла своего тигра за шею и прижалась к его губам так, что ласковое урчанье прокатилось по моему языку. От удовольствия на голове зашевелились волосы, а по спине и рукам побежали марафон мурашки. Я не знаю, сколько бы мы процеловались, если бы не мой желудок, громко потребовавший пищи. Всегда знала, что мой организм меня ненавидит и давно состоит в заговоре. Так или иначе, но весь волшебный момент признаний рухнул в практичную реальность.

Засмеявшись, Драгон опустил меня на кровать и пододвинул поднос:

– Держи, а то еще съешь меня…

– Не-а, не съем, – легкомысленно пожала я плечами. – Потом еще из зубов шерсть выковыривать… Кстати, может, пока я ем, ты расскажешь свою историю? Да, и еще ты так и не объяснил, что не так с Софи.

Драг нахмурился и поджал губы. Плохое начало. Я стала усиленно пережевывать тост, пытаясь избежать мыслей, появившихся у меня еще в ванной. Тем временем Бриар устроился рядом, и я скосила взгляд в сторону его пресса. Глаза подтвердили то, что ранее ощутили пальцы. К моему счастью, он не был качком со всеми этими четко выраженными бицепсами, трицепсами и прочими штучками, которыми так любят похвастать мужчины. Просто поджарый, подкачанный, но не чересчур, парень именно с кубиками, а не кирпичной стеной на животе.

– Я родился в Индии, в прайде Янтарных охотников. Своего отца я не знал, он конечно же был человеком, а веры, живущие в общинах, тогда еще предпочитали не контактировать со смертными лишний раз, да и сейчас не особо что изменилось. Мою маму звали Кадина, она была одной из старших самок прайда, и рождение сына лишь укрепило ее статус…

– А разве у тебя не было кого-то вроде… хм… отчима? У твоей мамы не было пары? – удивленно спросила я, думая, что ребенка женщина-вер решается завести, только находясь замужем. Может, это было слишком наивно и консервативно с моей стороны. Хотя Драгону двести восемь, и, исходя из истории, не похоже, что в восемнадцатом веке процветали нынешние взгляды.

– Он погиб в стычке за территорию за пять месяцев до моего рождения, – поморщился Драгон.

– Бедная, наверное, она с ума сходила… – покачала я головой.

Драг кивнул:

– Она и сошла. Мне не исполнилось и года, когда она не выдержала горя потери и навсегда стала дикой.

Я вытаращилась на Драгона, ушам своим не веря. Как Кадина могла так поступить со своим сыном? Как она посмела оставить его сиротой в общине, где воспринимается только сила? От жалости к этой женщине почти ничего не осталось, я была слишком ошарашена и зла, представляя маленького Драгона, одинокого и вынужденного каждый день бороться за свою жизнь. В последнем я была уверена, будучи неплохо осведомленной о законах и порядках веров.

– И что было потом? – на свой страх спросила я, чуть передвинувшись, чтобы лучше видеть лицо Бриара. – Как ты рос?

– Меня на воспитание взяла Хисса, лучшая подруга матери и жена тогдашнего альфы. Мне было четыре или пять, когда ее мужу бросили вызов за место вожака. Он проиграл. Хисса оказалась сильнее моей матери. – Драгон погладил мою руку, когда я охнула, теперь сочувствуя и ему, и веру, взявшей на себя заботу о нем. – Мы покинули Янтарную охоту вместе с еще одной парой, не признавшей власть нового альфы, Рикшем и Арьей.