Право на ошибку - Воронцова Валерия Михайловна - Страница 6

– Дочь Мари Брендон и Альберта Фокса? – процедила она. – Несомненно. Такая же выскочка, как мать, и хамка, как отец. Ну, я это так не оставлю…

Окинув всех присутствующих гневным взглядом, малиновый плащ вылетела за дверь и вскоре скрылась за углом.

Джеда первой не выдержала тишины и прыснула:

– Ри, ты только что лишила себя аттестата. Малиновое недоразумение – твоя преподавательница по тригонометрии.

Ой как здорово…

– Значит, принесу ей успокоительное сама, – пожала я плечами, что стало последней каплей.

Наверное, наш хохот был слышен всему городу. Мы с Джей согнулись пополам, Макс залег на прилавок и, отсмеявшись, протянул мне руку:

– Макс Бриар.

– Виктория Брендон, но вы зовите меня просто Ри, – улыбнулась я, пожимая крепкую теплую ладонь.

– В понедельник о твоем подвиге будет знать вся школа. – Джеда кивнула на подростков, выходящих из магазина.

– Экстаз, – закатила я глаза, вызывая хихиканье парочки.

Через час (меня задержали на чай) я направлялась домой с сумкой-переноской в одной руке и пакетом с книгой по уходу, лекарствами и игрушками в другой. Маленькая ворчунья сразу же признала меня и спокойно, без шипения, сидела на руках, пока мы с Джедой подбирали ей ошейник, а сейчас лежала, подобрав лапки под себя и смотря на улицу через решетку.

Обратная дорога заняла меньше времени, несмотря на то что я заходила в нужные магазины и стояла в маленьких очередях, в которых кто-нибудь да порывался заговорить.

Я быстро расплачивалась, сгребала покупки в предусмотрительно взятый рюкзак и поспешно сбегала, пока меня не начинали спрашивать еще о чем-нибудь.

Только дома, раскладывая купленное по местам, поняла, отчего так болят щеки и кожа вокруг рта. Сегодня я впервые за долгое время улыбалась и смеялась по-настоящему.

Глава 3

Понедельник – день тяжелый. Эту правдивую до неприличия аксиому я пробубнила себе под нос, выходя из дома порядком раздраженной.

Во-первых, погода. Свинцовые тяжелые тучи, навевающие дрему, мелкая противная морось и, в довершение, холодный ветер, дующий в спину. Во-вторых, необходимость выбраться из-под урчащей Ханы (серая непоседа быстро покорила Рика и освоилась в доме) и теплого одеяла в половине восьмого. И в-третьих, идти в такую рань под аккомпанемент стука собственных зубов в школу, где, несомненно, ожидает часа своей страшной мести «малиновое чудо».

Только я могла найти себе проблемы там, где еще ни разу не была. Рекорд, однако.

С досады, пнув первый попавшийся камушек, спрятала подбородок в воротник куртки, злясь, что забыла подзарядить плеер и теперь осталась без музыки на весь учебный день.

Ступив на парковку школы, тяжело вздохнула, не увидев никого у корпусов. Аукнулись десять минут, которые я провалялась после звонка будильника. Подумаешь. При такой-то погоде…

Разглядев на ближайшем здании табличку «Административный корпус», я направилась к нему. Все равно сначала нужно взять расписание. Лавируя между машин (здесь даже была парочка приличных), я притормозила, увидев черный мотоцикл, раскрашенный языками пламени.

– Обалдеть, – выдохнула я.

Да уж, неплохая машинка, – согласилось мое больное подсознание, мучающее меня своими «включениями» все выходные.

Неплохая? Да он идеален! – Я чуть приблизилась, рассматривая мотоцикл от руля до задних фар.

Эй, а как же бла-бла о том, что с прошлой жизнью покончено? Марк бы…

Нет! Я не хочу думать о Марке! Ни о ком из них! – Сжав виски пальцами, я закрыла глаза и начала быстро считать от сорока до одного, изгоняя любые воспоминания, готовые вот-вот всплыть на поверхность.

Рано или поздно, тебе придется подумать обо всех, кого ты бросила.

Заткнись! Я никого не бросала!

Неужели? Может, список зачитать? Ты бросила, оставила их на…

Я сказала: заткнись! – рявкнула я, согнувшись от накатившей тошноты и боли в спине.

Как ни странно, это подействовало. По крайней мере, в ответ ничего не послышалось, значит, мое сумасшедшее «я» решило отдохнуть от порчи моей жизни. Опасаясь поцеловать асфальт, ухватилась за ближайшую опору (сиденье того самого обалденного мотоцикла) и, откинув капюшон, подставила лицо дождю, чтобы смыть выступивший на лбу пот. Так я и сидела, полностью сосредоточившись на дыхании и стараясь больше ни о чем не думать.

– Что-то я не помню, чтобы у моего мотоцикла было такое дополнение, – послышался за спиной насмешливый голос.

– П-простите, – на автомате ответила я, отпуская сиденье и тут же начиная заваливаться.

– Опа, – кто-то поймал меня и придержал за плечи. – Прощаю, можно не падать в обморок.

Я вздрогнула, когда на меня нахлынул незнакомый, но ужасно притягательный аромат. Возможно, какое-то дикое растение или специя.

– Угу. – Я прикрыла глаза.

– Что болит? – Теперь голос звучал встревоженно.

– Да просто накатило… слабость, – выдавила я.

– А-а-а… Ясно. Паника из-за статуса новенькой?

– Нет у меня паники, – буркнула я, но тут в спину словно ткнули раскаленной кочергой, и мне не удалось сдержать вскрика.

– Слабость, да? – недоверчиво переспросил парень.

– Да.

Приступ повторился, и на этот раз огонь прокатился от затылка до копчика, а перед глазами замелькали черные точки.

– Эй, новенькая!

– Я тебе не… – Договорить не получилось из-за опустившейся на меня черноты.

Холодно и темно. Ветер скрипел ветвями голых деревьев, возвышающихся надо мной. Я пыталась рассмотреть на небе звезды или луну, но, скорее всего, их заслоняли тучи. Было в этом лесу что-то странное, зловещее, заставляющее нервно оглядываться и ступать как можно тише, впрочем, под ногами все равно хрустели листья.

Неизвестно откуда появился густой молочно-белый туман. Такой плотный, что невозможно было различить ничего дальше метра. Напрягшись, я обратилась в слух, надеясь пусть не увидеть, но хотя бы услышать, если что-то приблизится. И услышала.

Мерзкое шуршание, которое я различила бы где угодно независимо от времени суток или состояния. Такой звук могло издавать только одно существо. Змея.

Едва я подумала об этом, как из тумана, оставляя едва заметные бороздки на листве и огибая выступающие корни деревьев, ко мне со всех сторон поползли змеи. Черные, сверкающие чешуей, тонкие и толстые, короткие и длинные, с раздвоенными языками шипящие твари медленно окружали меня.

Судорожно задышав, я попыталась как-то уйти, убежать от них, но ноги словно приросли. Сердце забилось где-то в горле, во рту пересохло, а кулаки сжались настолько, что ногти впились в кожу и по руке потекли тоненькие струйки крови. Единственное тепло среди всего этого ледяного мрака.

Посмотрев вниз, увидела, как одна из змей обвивает щиколотку и уверенно ползет дальше, сдавливая меня через ткань джинсов. Вскрикнув, попыталась смахнуть ее, но что-то упало мне на голову, и, глянув вверх, я завизжала.

Каждую ветвь дерева обвивали змеи, все вокруг кишело ими, и, словно по сигналу, все твари одновременно зашипели и бросились на меня…

– Виктория! Ну ты и брыкаешься! Открой глаза, это всего лишь кошмар.

Заморгав от неожиданно появившегося вокруг света, я попыталась сфокусироваться на окружающей меня обстановке. Белые стены, противного зеленого цвета кафель, пара плакатов, весы, стеклянный шкаф, забитый всякой всячиной, и этот стерильный запах, характерный только для больниц. Никакого леса и змей.

– Я в медпункте, – констатировала я, переводя взгляд вперед и параллельно отмечая тупую ноющую боль в спине, все еще колотящееся после кошмара сердце и еще пару пикантных вещей. Например, свое колено, упирающееся в чью-то грудь. В чью-то мужскую затянутую в черную майку грудь. Ой.

– Поразительная догадливость, – хмыкнул незнакомец.

Его мускулистые руки лежали на моих плечах, удерживая. Вспоминая услышанное по пробуждению, я поняла, что он пытался остановить мои вызванные кошмаром брыкания. Черт, я думала, при обмороке не бывает видений.