И аз воздам (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 131

— А как управляться с такой…силой? — мне больше хотелось заменить «силу» на «энергию», но в этом языке не было такого понятия. — Если принять внутренний резерв, хоть я и не очень представляю себе, что это такое, за условную единицу, которой хозяин может управлять только потому, что родился с ней, то как он будет управлять двумя, тремя или пятью единицами? Вдруг она выйдет из-под контроля и что тогда?

— Вот ты сразу уловила суть проблемы, а мы по молодости никак не могли понять, почему за подобные игры нас наказывали наши наставники, пока не случилось несчастье с одним из студентов — он решил зачерпнуть слишком много силы и не справился с ней. Его буквально выжгло изнутри, осталась одна оболочка, а по сути дела это был уже не человек. Мы поначалу не поняли, что произошло с ним на самом деле, он играючи отбил все наши атаки, а потом вдруг перестал на что-либо реагировать. Стоит, вроде и смотрит на всех, а глаза пустые и на лице — никакого выражения, как будто все стерто. Я думал, что такого не бывает, чтобы лицо было совершенно безжизненное, но эта картина врезалась мне в память навсегда. В тот момент мы еще не понимали всей серьезности происшедшего, кто-то веселился, кто-то развернулся и ушел, а я удивился такой смене выражения и подошел к нему ближе, заглядывая в глаза. Вот что ты видишь в чужих глазах, Лерия?

— Что угодно могу увидеть — боль, гнев, любопытство, радость. У нас говорят, что глаза — зеркало души, значит в них отражается все, что таится глубоко внутри каждого из нас, как бы мы не старались это спрятать от окружающих.

— Тогда ты понимаешь, что в тот момент я просто испугался, увидев в чужих глазах полную пустоту. Я не поверил своим глазам и почему-то взял его за руку…и не ощутил ничего, ни тепла, ни силы, ни желания. словом, никаких эмоций, как будто я потрогал статую во дворе Академии! Был живой человек, радовался, скучал, пытался быть во всем первым, ссорился с нами и мирился, а вдруг разом стал пустышкой, в куске дерева было больше воспоминаний, чем в нем. Я отшатнулся, испугавшись, но в молодости показывать страх нельзя, поэтому я никому ничего не сказал, а решил проверить свои ощущения на ком-либо еще. Просто проверить, больше ничего! Подошел к еще одному парню и сделал вид, что хочу потянуть его за собой…наверное, в тот момент все мои чувства были настолько обострены, что я как будто вошел в него и с ужасом и радостью ощутил все то, что и он — что он боится подойти ближе к Берни, так звали того, кто стал пустой оболочкой, что у него болит живот, что ему вся эта затея с зачерпыванием силы не нравится…это длилось долю мига, но я это все ощутил, как свое. Странно, раньше у меня такого не было и я заинтересовался, что такое со мной произошло. Спрашивать можно было только у наставника в Академии и он направил меня к мэтру Ардану, известному целителю, преподающему у нас. Он-то и пояснил мне, что у меня есть особый дар, точнее, зачатки, которые надо развивать, чтобы со временем из меня получился такой же целитель, как и он сам. Мне показалось это недостойным мужчины, то ли дело — боевые маги, и я отказался заниматься с мэтром Арданом. Отказался… — с горечью повторил он и единым махом опрокинул весь бокал вина в рот.

— А потом пожалел об этом, но было уже поздно? — подобный вывод напрашивался сам собой. — Боевые, конечно, посолиднее будут…здесь так часто вооруженные конфликты происходят?

— Бывает и такое. Границы хоть и охраняются, но полностью закрыть их никогда никому не удавалось, поэтому всех выпускников в обязательном порядке отправляют туда. Получается хорошая практика для применения своих знаний. Потом, разумеется, бОльшая часть возвращается в королевство, пристраиваясь на подходящие должности.

— Понятно, — упоминание о военных конфликатах оказалось не столь страшным, крупномасшатбной войны в обозримом будущем не предполагалось и можно было спокойно вздохнуть. — Огнем и мечом у вас поголовно не уничтожают окружающих, после обязательной службы на границе используете свои боевые знания в мирных целях?

— Когда-то именно эта сторона магии была востребована больше всего, — пожал плечами Лиенвир, — потому и название сохранилось до сих пор. Сейчас можно было бы назвать этот факультет общемагическим, но все уже привыкли к старому наименованию и вряд ли захотят менять устоявшееся. Другое дело, что предметы во время обучения первые три года у всех одинаковы, а потом идет специализация по силам и интересам.

— Наша учеба построена точно также, разве что мы корпим над учебниками сами и магии у нас нет…а жаль! Но ты остановился на том, что не пошел в ученики к известному целителю, — напомнила я о теме разговора.

— Да. Я приехал домой на каникулы, мне казалось, что весь мир лежит у моих ног, потому что я молод, здоров, я учусь в престижной Академии и у меня впереди только светлое будущее. Мы поехали кататься верхом, я и мой друг. Сверт не был магом, но это не мешало нам дружить в детстве и я с радостью встретился с ним и в тот приезд…мы отъехали довольно далеко от дома, целый день провели на озере, а когда стали возвращаться, погнали лошадей вскачь…как произошло, что он задел ветку дерева и упал? Он всегда был прекрасным наездником, куда более лучшим, чем я…он упал, его лошадь ускакала одна, а я посмотрел и не увидел ничего страшного, да и сам Сверт не жаловался ни на что. Сколько у нас в детстве было таких падений? Наоборот, он еще посмеялся над своей неуклюжестью и утешал меня. Мы пошли дальше медленным шагом, обсуждая по пути то, что волновало обоих — учеба, девушки, лошади…Сверт крепился, но ему становилось все хуже и я это заметил, он побледнел, потом сказал, что приляжет отдохнуть и дождется, когда я приведу помощь из Бейворта. Он еще уговаривал меня ехать верхом, а не взваливать его на мою лошадь и я согласился, решив, что это будет гораздо быстрее. Я даже не посмотрел его, как когда-то смотрел Берни, только попрощался и поскакал в Бейворт. Когда я вернулся с повозкой за ним, он был уже мертв…Я не мог в это поверить, почему, что произошло, он же ничего не говорил, что у него что-то болит! Глаза у него так и остались открытыми…нет ничего более страшного, чем смотреть вот в такие мертвые глаза и ощущать свою вину за то, что ты жив и не смог помочь другу.

— Судя по твоему рассказу, у Сверта был разрыв селезенки после неудачного падения с лошади, — осторожно предположила я, вспомнив похожую ситуацию в одном из фильмов. — Но если ты не врач…лекарь, целитель, то откуда ты мог об этом знать? В моем мире тоже были похожие истории…

— Если бы я не боялся насмешек и не потакал своим юношеским комплексам, Сверт был бы жив, поэтому вина за его смерть лежит целиком на мне и ни на ком более, — Лиенвир сказал это так, что отбил всякую охоту поколебать его мнение. — Это произошло уже давно, но я помню все до мельчайших подробностей до сих пор. Он мог бы уже иметь взрослых детей, по крайней мере у него была девушка, которая ему нравилась и он пользовался у нее взаимностью. Меня никто не обвинял в его смерти, но я сделал это сам…а потом ушел с факультета и сам обратился к мэтру Ардану с просьбой быть моим наставником. С тех пор никакие насмешки для меня не имеют значения, потому что я понял главное — надо уметь во-время принять нужное решение, не оглядываясь ни на чье мнение.

— Разве над тобой смеялись? Подначивали? Брали на «слабо»? — поверить в подобное мне было трудновато, да и тем более, если дело происходило в некой магической Академии, то они же там очень быстро определяют, кто на что способен! Это у нас полжизни можно искать свое призвание…

— Лерия, ты как-то очень неверно представляешь себе действительность…нашу действительность, — поправился Лиенвир, отрешенно глядя куда-то в стену над моей головой, — если рассказать, что говорили мне мои бывшие сокурсники… — он усмехнулся, вспоминая далекое прошлое, — пожалуй, самым слабым было обвинение в трусости и неумении управлять собственным резервом. Для меня в те годы не существовало ничего страшнее этих слов, пока я не перешел к мэтру Ардану. Им всем было этого не понять, а жалел я только, что она…тоже не поняла, как это обидно не звучит. Жаль, — вздохнул он, — когда-то она понимала меня едва ли не лучше чем я сам, а потом — как отрезало!