И аз воздам (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 317

— Добрый вечер, — Летиция была воплощенная вежливость и, что характерно, не перло из нее той предвзятой недоброжелательности и презрения, которые способны отравить любое сосуществование даже в самый короткий промежуток времени. — Я пригласила к столу госпожу Валерию, которая несколько неожиданно появилась в нашем доме благодаря Бейрису и надеюсь, что все сочтут интересным посмотреть на нее. Если кто не помнит, — многозначительный взгляд был брошен на старика, — то именно она была главной свидетельницей на том королевском суде, после которого Бейриса обвинили в соучастии…

— Драли мало твоего Бейриса в детстве, — неожиданно отозвался старик, — потому и получилось так. Чем его лично не устраивал его величество Райделл? Да ничем! Ему, видишь ли, скучно было, не всех дам при дворе перещупал!

— Господин Герберт, — сдавленно прошипела Летиция, яростно комкая в руках салфетку, — за столом, между прочим, сидят незамужние особы, в присутствии которых подобные высказывания попросту невежливы!

— М-да? — Герберт удивленно уставился на рассерженную даму, перевел взгляд на девушку, а потом на меня, — Желлина, когда выезжает в свет, слушает и не такое, прикрываясь веером от чужих ушей, а Валерия и так все знает не хуже меня. Верно, госпожа Валерия?

— Ваши полковые замашки ничем не перебить, — горестно посетовала хозяйка, — хоть бы иногда вы старались быть вежливым!

— Вот вы и расшаркивайтесь друг перед другом, — весело улыбнулся Герберт, демонстрируя крупные желтые зубы, — а я не намерен делать это ради других. Говорил и буду говорить, что думаю и пусть все остальные это слышат! Нам сегодня будут подавать или нет? — Он повысил голос, обращаясь к пустому стулу во главе стола. — Между прочим, наши с Розалией бокалы пусты…эй, нам нальют или нет?

— Нальют, нальют, — отвернулась в сторону Летиция, чопорно поджав губы, — у нас за столом сегодня находятся чужие люди и хотя бы при них вы не могли бы…

— Не мог, — Герберту, похоже, доставляло истинное удовольствие поддевать Летицию, — раз вы, дорогая моя, пригласили этих людей за наш стол, я не могу считать их чужими! Когда я участвовал в Вестенской кампании, мы заняли одну деревушку…даже, скорее, небольшой городок, в котором оставшиеся жители прятали у себя тех дестарийцев, которые не успели во-время натянуть штаны и дать деру от нас.

— Господин Герберт! — застонала в голос дама, — ну может быть мы все-таки обойдемся без ваших рассказов?

— А что в них такого, — искренне удивился старик, взъерошив короткие седые волосы, — ничего ужасного, все очень жизненно! Мы вытащили всех на улицу и объявили военнопленными, а потом напоили…госпожа Валерия, разве у вас на родине военные не пьют?

— Пьют, — подтвердила я ожидаемое, — еще как пьют!

— Я и не сомневался, — стукнул бокалом по столу Герберт, — где же это видано, чтобы солдаты не пили? Офицеры моего полка никогда не выходили на марш без того, чтобы сзади не везли хоть пару бочонков вина!

— Дедушка, — неожиданно вклинилась в разговор девушка, — а прошлый раз ты говорил, что вы всегда шли очень быстро и никогда не таскали за собой ничего лишнего, а вино вам наливали во всех трактирах.

— Нам везде не отказывали, — гордо заявил Герберт, но подсунул под разливающую руку свой бокал и поспешил отпить из него, окончив на этом свои воспоминания. — Нортен, — обратился он к светловолосому молодому человеку, — вот ты недавно вернулся со своим полком в Делькор, что ты можешь вспомнить о…а где ты был, я что-то запамятовал?

— Я уже ушел из полка, господин Герберт, и сейчас служу в королевской канцелярии, — почтительно склонил он голову.

— Ну и молодежь, — недовольно зафыркал Герберт, — вместо того, чтобы вставать под знамена королевства, они предпочитают просиживать штаны с писалом в руках…что за мужчины нынче пошли, не понимаю! То ли дело во времена моей молодости, когда половина Лионии надела синие и зеленые мундиры…

— Герберт, — в столовую бодрым шариком вкатилась маленькая старушка, похожая на завитого пуделя, — ты опять за свое? Где мой бокал, ты уже успел и его выпить?

— Розалия, ну как ты могла подумать обо мне такое, — немедленно оскорбился дедуля, — без тебя я не сделал ни глотка! — Пододвинув за женой стул, он с удовольствием поцеловал ее в пухлую щеку и знаком подозвал Жерома, чтобы тот налил ему еще вина. — Где ты так задержалась, дорогая?

— Причесывалась конечно же, — засмеялась старушка, — а что я еще могу делать так долго? Вообще-то я не последняя, еще не подошел Раймон…Летиция, а где наш сын? Он что, еще не прибыл из дворца? Разве там не могут справиться и без него?

— Судя по всему, не могут, — дама медленно смаковала содержимое тарелки, сосредоточенно рассматривая каждый кусочек, — мог бы и поторопиться сегодня. Мэтр Лейнор уехал под утро и твердо обещал, что опасность для жизни Бейриса миновала, но всякое может быть…

— Дорогая моя, Раймон ему в этом не помощник, — сочувствующе посмотрела на нее Розалия, — и от него мало что зависит. Если уж чему-то суждено будет случиться, оно случится обязательно, даже если у постели Бейриса соберется вся наша семья! Кроме мэтра помочь ему не может никто…а что он еще сказал о его состоянии?

— Сильно надышался пылью, долго лежал без движения, вы же видели его сами, госпожа Розалия! Ну как его угораздило быть таким неосмотрительным и полезть в этот дом! Мэтр уповал только на его железное здоровье, а уж сколько он выгнал из него пыли…Агнес едва успевала менять тазы с водой, — Летиция продолжала перечислять неизмеримые беды, свалившиеся на голову Райшера даже не столько на публику, сколько для себя самой, заново переживая все события прошедшей ночи. — А эта рана на голове, ему едва смогли размочить волосы, чтобы смыть кровь и стянуть края!

Моя совесть в этот момент удовлетворенно потерла руки и захихикала, не обращая внимания на чужие страдания, добавив при этом несколько непечатных эпитетов.

— Мама, — мужчина с квадратным подбородком обошел стол и сжал плечи Летиции, призывая успокоиться, — но мэтр сказал, что его здоровье уже вне опасности, перестань так переживать!

— Я стараюсь, — дама всхлипнула, промокая кончиком салфетки уголки глаз, — но меня все время преследует мысль, что он мог погибнуть. И это в наше время, когда нет войны, нет никакой опасности…от одной этой мысли мне становится страшно, как никогда! Я столько сил положила на каждого из вас, столько раз представляла себе, как вы становитесь старше, взрослеете, создаете свои семьи…и все это может быть оборвано в любой момент по чьей-то злой прихоти, вот что самое ужасное. Это вы должны жить после того, как мы закончим свой путь в этом мире, а не мы хоронить вас…

— Летиция, я понимаю тебя, как мать, — Розалия тоже прочувствовалась и утерла слезу, — но давай не будем говорить о том, чего не произошло. Бейрис жив, воздай хвалу Айди за это и перестань травить себя глупыми мыслями о скорой смерти. Чем меньше мы будем упоминать эту невеселую гостью, тем реже она будет посещать нас. Каролина, надеюсь, ты не принимаешь близко к сердцу наши разговоры? — обратилась она к молодой женщине в накидке. — В твоем положении вообще не стоит и думать об этом, у тебя впереди совершенно иные заботы и наши проблемы еще не скоро будут волновать тебя. Реган, от брата не было каких-либо вестей?

— Нет, бабушка, — склонил почтительно голову муж Каролины, — с тех пор, как он уехал на южную границу, я почти ничего о нем не слышал.

— Плохой ты брат, если даже не попытался хотя бы обиняками узнать, что делает сейчас Герлет, — резкость слов Розалия даже не попыталась смягчить теплым тоном, — на твоем месте я бы уже давно разузнала, где он служит и написала бы ему письмо.

— Но он сказал, что не желает видеть никого из нас! — попытался оправдаться Реган, — даже отец…

— Имейте свое собственное мнение, молодой человек, — отчеканила старушка, — и никогда не полагайтесь на чужое! С вами-то он не ссорился, так почему вы даже не пожелали узнать, где он находится в настоящее время и каково его положение? При вашем отношении к роду вы будете очень удивлены полученными известиями.