Диагноз: женщина (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 192

Очередной посетитель приперся вечером после допроса, на котором мы бодались про книги. На нем я размеренно тыкала лерду Тиррелу в «Правдивейшую историю», «Заметки об управлении», поясняя, откуда что бралось и как это выглядит в моем мире. Плохо было то, что саму теорию управления я хоть и сдала, но знала плоховато, часто путалась и с трудом делала необходимые выводы. Знала бы наперед, где она мне пригодится, только бы ее одну и учила! Сюда также доставили «Разговоры о королевстве Тигория, полезные для чтения», краем глаза я заметила этот труд на краю стола. Похоже, что всю оставшуюся жизнь, если она будет, я стану ненавидеть эти опусы! Подробные разборы терминов, мои пояснения о том, как они интерпретируются в моем мире, заняли целый день. Под конец я уже ничего не соображала и до камеры солдаты буквально тащили меня на руках. Соломы новой тоже не дали, я просто лежала и слушала звенящие молоточки в голове, рассеянно соображая, что молоточки — орудия труда гномов, а вживую я увидела их только один раз и вообще непонятно, где они шастают по Тигории. На лошадях вряд ли передвигаются, значит, пешком должны ходить или в каких-то телегах ездить, но они мелкие, как запрягать скотину-то?

Любые умозаключения, какими бы глупыми они не были, должны стимулировать работу мозга и отключать сознание от проклятой обыденности, только поэтому я развивала мысли до бесконечности, то пытаясь в уме перемножать шестизначные числа, то выстраивая гномов на телегах вдоль дорог. Когда бредовые мысли перестали носиться, как кролики, я поднималась и начинала наклоняться, вертеться и делать растяжки. Может, хоть на шпагат научусь садиться, вон, уже немного осталось!

Посетитель подошел к самой решетке и с интересом разглядывал мои упражнения.

— Скажите, леди, а зачем вам все это надо?

— А что тут еще делать? Книги читать? Так мне их не дают. Посетителей тоже не пускают. Соломы новой принести не могут. Казна, что ли, обеднеет, от лишней охапки?

— Вам нужна солома?

— Да. Холодновато тут на голом полу лежать. Была бы безмерно благодарна за это.

— Вот даже как? — искренне удивился мужчина. — Хорошо, я распоряжусь. Не могли бы вы пояснить мне один вопрос?

— Пояснить могу, если знаю. Но вряд ли буду это делать.

— Почему же? Здесь все свои…что вы скажете, не уйдет из этих стен.

— Сомневаюсь. — Я уже села на одеяло и стала рассматривать первого нормального человека, пришедшего сюда. — Сказать я могу, но вы запросто можете оказаться не тем, для кого будут предназначены эти сведения.

— Но мы же находимся в королевском дворце! Как вы можете такое думать? — судя по голосу, мужчина улыбался, но свет падал сзади и я видела только темный силуэт.

— А вдруг вы — представитель враждебной партии при дворе? Причем достаточно тайный представитель и никто об этом не знает? Приходите к лерду Рейнону, он вам с радостью все расскажет и даст почитать, что он там нарыл на меня. «Ходил за мной один, с козлиным пергаментом и все записывал. Я прочитал и пришел в ужас — такого я никогда не говорил» — процитировала я моему гостю фразу из «Мастера и Маргариты».

— Вы опасаетесь, что секретари пишут не то, что вы говорите?

— Я опасаюсь, что мои слова будут поняты не так, как я говорю.

Мужчина хмыкнул и замолчал. Потом начал ходить по коридору, о чем-то раздумывая и снова подошел к решетке.

— Сейчас у вас есть шанс рассказать мне то, что вы сочтете правильным. Может быть, мы поговорим о…иномирном происхождении одной известной вам особы?

— Лерд, все вопросы — только там, — я показала наверх пальцем.

— Жаль, что наш разговор не состоялся.

Я пожала плечами и закрыла глаза. Лучше я подумаю о том хорошем, что было в дороге, глядишь, мысли и обрастут материальностью. Здешний гадюшник ничем не отличается от других, описанных в литературе, чем меньше я буду болтать, тем больше шансов на выживание. Удавить меня тут всегда успеют…

Почему-то на допрос меня повели не так рано, как обычно, а чуть ли не в середине дня. Конечно, я могла и ошибаться, и прошло всего пара часов после рассвета, но любое нарушение заведенного режима было непонятно и не сулило ничего хорошего. В комнате уже сидел лерд Террел, весь красный и взволнованный и оба секретаря шуршали в углу бумагами. По самой допросной широкими шагами ходил лерд Рейнон.

— Садись, Рина. Кто к тебе вчера приходил?

— Он не представился. — пожала плечами я.

— Террел! — лерд был не на шутку разозлен, раз уж так рычит на своего подчиненного.

— Стража ничего не может сказать, лерд Рейнон! Они клянутся, что ничего не видели! Скорее всего, им отвели глаза!

— И это во дворце, где все и везде видно и слышно! — лерд кипятился, потеряв свою обычную холодность. — Рина, может, это был…

— Лерд Рейнон, я, к своему глубокому сожалению, не имею чести знать в лицо никого здесь, кроме присутствующих. — Язвить сил не было, да и не хотелось, а что мой ночной посетитель намерен попортить кровь сукиному коту, так я ему еще и поаплодирую. Мне-то до их закулисных игр, как до Луны пешком…

— Лерд Рейнон, — жалобно обратился Террел к начальнику. — Но у нас висят портреты всех…

— Идиот! Я что, потащу ее вот в таком виде в портретную галерею? И сколько она там будет осматривать эти портреты, когда мне сейчас надо это знать, понимаешь, сейчас! — Рейнон стукнул кулаком по столу и Террел с секретарями испуганно уставились на него. — Я вас всех…

Распахнувшаяся дверь прервала гневную тираду лерда и в комнату вошел мой вчерашний гость. Лерд молча склонился в поклоне, а Террел и секретари сразу уменьшились в росте наполовину и попытались забраться под стол. Вошедший махнул им рукой и они молниеносно исчезли из комнаты, как будто их и не было. Мужчина сел на место Террела и весело посмотрел на Рейнона.

— Ваше..

— Да бросьте вы, Рейнон, эти условности! Я же не Тигор, чтобы требовать к себе королевского почтения! Это ему полагается, а не мне… Лерд, я бы хотел попросить вас оставить меня наедине с этой леди. Ненадолго, совсем ненадолго. Я вас позову, когда закончу разговор. Идите. Ну, леди Рина, вы сказали, что наш разговор может состояться только тут, наверху и я пошел навстречу вашему пожеланию, теперь вы можете говорить со мной, не опасаясь, что я, как вы изволили выразиться, принадлежу к другой партии. Итак, мне повторить мой вопрос?

— Не стоит, лерд. У меня хорошая память. Что конкретно вы хотите знать?

— А все, что вы знаете! Это возможно?

— Попробую. Но предупреждаю, что я уже рассказывала это лерду Рейнону и все записано его секретарями.

— Давайте просто поговорим на эту тему, без записей и секретарей. Читал я ваши листы… — мужчина поморщился и продолжил, — давайте все с самого начала. Как, почему, откуда.

Рассказ, как и следовало ожидать, затянулся. Мне пришлось объяснять, что я изучала теорию управления, что как нерадивая студентка помнила лишь отдельные моменты, на которые совершенно случайно обратила внимание при чтении книг по истории Тигории. Рассказала, как грызла чужие обороты речи в книге, найденной у Схаркра, как нашла знакомое выражение про кадры и в довершение всего — электронный адрес на саркофаге Великого Короля.

— Ну вот и все, пожалуй.

— А что вы лично можете сказать по этому поводу? Меня интересует ваше мнение как человека, не связанного со здешней жизнью ничем. Считайте, что я хочу знать взгляд со стороны.

— Лично я считаю, что личность Тигора была весьма незаурядной, иначе бы он не смог стать тем, кем он стал. Пройдя через королевство я не раз слышала хвалебные речи и искреннее уважение по отношению к этому королю. Все слои населения одинаково бережно относятся к его памяти, говоря о нем исключительно с большой буквы. Это еще надо заслужить, чтобы через триста лет о тебе так помнили в стране. Им неважно, был на самом деле он лердом по крови или нет, они судят по его делам. Гоблины и арки готовы порвать каждого, кто осмелится сказать что-то плохое о нем, а ведь он был человеком! Я не общалась с гномами и тэльви, про них ничего сказать не могу, но ведь и они имеют в Тигории равные права с людьми. А Эдикт? А Уложения короля? Эти документы стоят того, чтобы о них помнили и свято соблюдали до сих пор.