Опасные пути - Хилтль Георг - Страница 114

— Я хочу остаться один, — сказал больной.

Мишель и Мария вышли из комнаты, около больного осталась одна Тереза; у дверей маркизе сделалось дурно, она не могла держаться на ногах.

— Отвезите ее домой, — воскликнула госпожа де Невиль, — несчастная совсем расхворается.

В то время как один лакей был послан за доктором, а другой — за священником, Мишель и Невиль довели маркизу до экипажа. Она поблагодарила их слабым рукопожатием, и экипаж тронулся.

Однако маркиза вскоре не оправилась, и ее сердце усиленно билось; когда она проезжала мимо собора Богоматери, часы пробили одиннадцать.

“Теперь Анри д‘Обрэ уже умер, — подумала она, — еще двое должны последовать за ним и тогда мы свободны”.

Она была права: в то время, когда ее экипаж проезжал по Новому мосту, Анри д‘Обрэ покончил расчеты с жизнью.

Родные в суматохе забыли все окружающее. Аманда поспешно поставила поднос с подарками на стол.

— О, — воскликнула в эту минуту госпожа де Невиль, — сегодня, когда наступило полное примирение, когда брат и сестра пили из одного бокала, как раз сегодня такое несчастье. Это ужасно!

Аманда прислушалась; она хотела задать вопрос, но ею овладел страх и она поспешила уйти из столовой.

Явился доктор; его повели в спальню. Аманда была так напугана происшедшим несчастьем, что не могла идти и, выйдя в соседнюю комнату, должна была опуститься на стул. Ее взоры со страхом блуждали по комнате и остановились на лежавшей на полу бумажке, имевшей вид конверта. Аманда наклонилась и подняла ее; от бумажки исходил сильный, одуряющий запах. Девушка поднесла бумажку к лампе и заметила в ней остатки какого-то белого порошка, а края бумажки были запачканы в вине. Тут Аманде пришли на ум слова господина де Невиль: “Она пила с братом из одного бокала”, она вспомнила рассказ Ренэ о замке Офмон, таинственные работы Сэн-Круа и в ужасе поспешила выйти из этого проклятого дома.

На улице ее ожидал Дамарр.

— Ренэ! — воскликнула она, бросаясь к возлюбленному.

— Ты вся дрожишь? Что с тобой?

— Пойдем скорей отсюда, — прошептала Аманда, — Анри д‘Обрэ умирает.

— Опять д‘Обрэ? Маркиза де Бренвилье только что уехала отсюда. Мишель д‘Обрэ помогал ей сесть в экипаж.

— Она, да, она… я не знаю, что мне делать, — простонала девушка, — Ренэ, объясни мне! — и девушка в полуобморочном состоянии обхватила плечи жениха.

— Я не знаю, что со мной, но мне кажется, что кто-то все время шепчет мне на ухо: “Маркиза — великая грешница”.

Ренэ вздрогнул, а затем прошептал:

— Мое предчувствие, мое предчувствие.

— Господин д‘Обрэ, — сказала Аманда немного оправившись, — заболел; он пил из одного стакана с сестрой.

— Ну, а маркиза? Она здорова?

— Вероятно; она долго оставалась там после несчастья.

— Тогда это все — пустяки, Аманда; если бы в стакане было что-нибудь вредное, то и маркиза подверглась бы этому действию.

— В том-то и дело, — шепнула Аманда, — я нашла на полу вот этот порошок; по-моему, это — противоядие.

— Аманда!

— Шш… я могу ошибаться, но ведь ты знаешь, что я многому научилась в доме моего отца. В этом пакетике был орвьетан, а, может быть, еще что-нибудь. Кто-то, наверное, принимал в этой комнате противоядие.

Ренэ помолчал несколько минут, а затем произнес:

— Не потеряй этой бумажки! Мы исследуем ее. Я поговорю с Дегрэ.

— Ренэ, — воскликнула Аманда, — подумай о моем отце. Маркиза… Сэн-Круа… имеют сношения с моим отцом… О, Боже… мы должны молчать ради него.

— Ты права, — сказал молодой человек, — Гюэ имеет какое-то отношение к ним. Я узнал его тогда ночью. Мы должны молчать, чтобы спасти твоего отца.

XIII

Страшный разговор

Церковь св. Жермена была ярко освещена; в этот вечер в ней совершалась заупокойная служба по умершем Сэн-Лорене. В церкви было довольно много молящихся. У бокового придела за большой колонной стояла на коленях дама под густым вуалем. Во время пения заупокойной молитвы из толпы молящихся выделился какой-то мужчина и стал незаметно пробираться к боковому приделу, бросая внимательные взгляды за каждую колонну. Добравшись до одиноко молящейся дамы, он притаился за колонной и не спускал с нее взора. Заметив, что она зарыдала, он весь передернулся и даже топнул ногой, а затем подошел к ней и положив руку ей на плечо, тихо сказал:

— Сюзанна!

Молящаяся встрепенулась; ухватившись за руку незнакомца, она поднялась с колен и устремила растерянный взгляд на темную фигуру.

— Злой демон, — прошептала она, — что ты делаешь здесь?

— Что я сделал тебе, Сюзанна, что ты так называешь меня? Разве я не сохранил твоей тайны? Разве я не приложил всех стараний, чтобы спасти твоего ребенка?

— Я не знала, что ты здесь, — проговорила герцогиня Дамарр (это была она). — Я воспользовалась отсутствием мужа, чтобы пробраться сюда. Я должна излить свою душу Богу и помолиться за умершего, который так согрешил передо мной.

— Ты и не знаешь, что я сделал для тебя, — сказал Лашоссе, — ты не знаешь, какую жертву я принес. Уже много дней я бродил около твоего дома, чтобы сказать тебе: “Сюзанна, ты можешь вздохнуть свободно; единственный человек, который мог показать против тебя”…

— Он? Сэн-Лорен стал бы выдавать нашу связь?

— Да, я знаю это. Я не покидал его, он должен был стать спасителем своего сына и не захотел этого. Знаешь ли, Сюзанна, что сделал я, твой демон? Наклонись, Сюзанна, приблизь ко мне свое ухо! Я сказал себе: Сюзанна не должна быть несчастной, мир ее души не смеет быть нарушен, а так как Сэн-Лорен рано или поздно выдаст ее тайну, то он должен погибнуть. Чтобы освободить тебя и отомстить ему, я убил его.

Раздавшиеся в эту минуту звуки органа и пение заглушили крик Сюзанны.

— Отойди от меня, сатана! — сказала она, осеняя себя крестом, — я сейчас же расскажу все.

Она сделала движение, чтобы уйти, но Лашоссе удержал ее.

— Ни шагу! — прошептал он, — я последовал сюда за тобой, чтобы все открыть тебе, но ни шагу дальше, или тебя и всех твоих близких постигнет несчастье.

— Оставь меня! Я пойду к своему мужу и сыновьям…

— Твои сыновья! — с насмешкой проговорил бродяга. — Хорошо, иди к ним! Знаешь ли ты, что стало из Годэна Сэн-Круа? Человеку, за которого сегодня молятся, было предсказано, что он будет вовлечен в погибель своим сыном, но притом и последний погибнет сам из-за первой женщины, которую полюбит. Все это исполнилось. В парке Мортемар Годэн познакомился с этой ужасной маркизой и она своими поцелуями толкнула его на преступление. Я умертвил Сэн-Лорена ядом, который был изготовлен твоим сыном вместе с его проклятым сообщником, итальянцем Экзили. Поблагодари меня, Сюзанна, я избавил тебя от Сэн-Лорена; теперь уже никто не знает твоей тайны. Но я сделал еще больше: Годэн должен был убить Сэн-Лорена, но я взял это на себя для того, чтобы рука Годэна не обагрилась кровью отца. Называй меня теперь чудовищем!

Свечи, люди, алтари, — все запрыгало у герцогини перед глазами она без чувств упала на пол.

Лашоссе счел необходимым уйти; он плотнее закутался в плащ и поспешил из церкви. Как только он исчез в толпе, из-за колонн вышли трое мужчин.

— Это был он, — сказал один.

— Вы его узнали? — спросил другой.

— Без сомнения. Раньше, когда мы следили за ним, я было потерял его из вида, но теперь я узнал его. Но что это? Посмотрите: дама в обмороке.

Все трое поспешили к герцогине Дамарр, лежавшей без сознания на каменных плитах, подняли ее и посадили на скамейку. Несчастная женщина оправилась и испуганно открыла глаза.

— Герцогиня, — сказал один из троих, учтиво кланяясь, — искренне сожалею о случившемся с Вами несчастье. Прикажете послать за экипажем и проводить Вас?

— Благодарю Вас; будьте добры достать мне экипаж.

Мужчины проводили герцогиню до коляски.

— Подите-ка, Жером, к племяннику покойного Сэн-Лорена, — произнес говоривший с герцогиней, — и скажите ему, что мы напали на след господина Ролатра, который обедал у покойного в день его смерти.