Расплата (ЛП) - Тирнан Кейт - Страница 18

Снова полил дождь, полностью застав нас врасплох. Это была не предупредительная морось, приводящая к большому ливню — а, похоже, тысячи ведер перевернули одновременно, неожиданно и леденяще. Чарли взял меня за локоть и под дождем повел вниз по улице в ближайший кафетерий. Мы прохлюпали до прилавка и внимательно изучили предлагаемые блюда и напитки. Когда я потянулась за кошельком, Чарли предостерегающе выставил руку.

«Пожалуйста», — сказал он. «Оставь это мне. Что ты хочешь?»

«Спасибо», — ответила я. «Просто кофе. С избытком молока и сахара».

«Будет сделано», — сказал он.

Я выбрала уютный столик у окна с двумя мягкими сиденьями и села, чтобы обдумать значение его действий. Ни один парень, которого я знала, никогда так просто мне ничего не покупал. Я даже не знала, что многие люди так делают на свиданиях. Что это означало? Вы не покупаете кофе тому, кто вам не нравится, верно? Я, должно быть, нравлюсь Чарли. Нравлюсь… не нравлюсь… — по крайней мере, он был способен меня терпеть. Или так казалось.

Я заняла себя этим глупым внутренним диалогом до тех пор, пока он не подошел с двумя фантастически огромными кружками чего-то пенистого и двумя бискотти (печенье), завернутыми в салфетку.

«Что это?» — спросила я, принимая одну из наполненных кружек с благодарной улыбкой.

«Понятия не имею», — ответил он, с подозрением помешивая пузырьки, словно проверяя, не живые ли они. «Гигантский каппуфрэйпс или типа того. Я настоятельно попросил их приготовить что-нибудь большое и воздушное, с избытком молока. Они дали мне это. Предполагаю, что это кофе».

Он приподнял пенящуюся палочку для помешивания и театрально сгримасничал. Я не могла не рассмеяться.

Беседуя, мы просидели в кафетерии несколько часов. Обычно мне некомфортно с людьми, которых я не знаю очень хорошо. Я из тех робких девчонок, у которых наступает кризис каждый раз, когда они должны спросить у кого-то, где находится дамская комната в ресторане. Так что моя легкость с Чарли была странной. Почему-то у меня было чувство, что я могу рассказать ему обо всем. Мне нравилось то, как он мог быть таким серьезным, а затем что-то забавное увлекало его, и он подпрыгивал на сиденье, возбужденно наклонялся вперед, всё его лицо сияло. Во время одной истории он так оживился, что трижды уронил сахарницу со стола.

«Итак», — сказала я, продолжая нашу уличную беседу, — «твой дедушка своего рода гений?»

«Более или менее», — ответил он. «Он теоретик чисел. Классический безумный профессор. Невероятно выдающийся, но в буквальном смысле забывает сам себя».

«А ты раньше времени закончил высшую школу? Должно быть, ты изрядно сообразительный».

«Вот невидаль!», — возразил он, помешивая то, что осталось от кофе. «Я действительно усердно трудился, но в этом нет ничего особенного. Плюс моей дедушка действительно-предействительно хороший домашний учитель математики».

«Как насчет твоей мамы?» — спросила я.

«Мм», — он неловко пожал плечами — «она умерла несколько лет назад».

«Извини», — сказала я, понимая его реакцию. «Моя мама тоже умерла, и я ненавижу необходимость объяснять это людям. Они всегда на тебя так смотрят. Вроде как сочувственно, но в основном реально раздражающе. Словно думают, что задели открытую рану, а ты вот-вот закричишь или типа того».

«Именно так», — подтвердил он в благодарной усмешке.

«Итак, ты много времени проводишь в одиночестве» — сказала я.

«Нет» — он покачал головой. «Я провожу много времени с Бриджид и ее семьей. У меня постоянно действующее приглашение на ужин каждый вечер, что неплохо».

Он положил ноги на свободный стул за нашим столом и отклонился назад, чтобы взглянуть на меня.

«Итак», — сказал он, — «что насчет тебя? Твой папа вообще ничего не знает о Викка?»

«Он знает, что она сводит его с ума», — ответила я. «Вот его знание. Уверена, он лишь думает, что это своего рода фаза, через которую я прохожу. Лучше-Викка-чем-наркотики — что-то типа того, полагаю».

«Если ему не нравится Викка, почему он позволил тебе приехать сюда?»

«Мм… мой папа совершенно не в курсе, где я», — я созналась.

«Что это значит?» — уточнил он, его брови изогнулись.

«Это значит — я сбежала».

Ладно. Вот оно. Кто-то узнал. Я как можно безразличнее вертела свое бискотти, макая в остатки кофейной пены и гадая, собирается ли Чарли вскочить и позвать копов. Вместо этого он выдохнул и отклонился назад на красное вельветовое сиденье.

«Почему?» — спокойно спросил он.

«Много причин. Главным образом, из-за того, что со мной творилось — я видела сны об этом месте. Книга Теней моей мамы появилась из ниоткуда. Письма Сэма выпали из сломанной шкатулки. Так я написала тебе и установила контакт. Всё это происходит, словно так и должно быть».

«И, конечно, ты не могла рассказать своему папе об этом».

«Точно», — сказала я, проводя руками по волосам. «Также были другие причины…»

«Например?»

«У меня есть магические силы», — ответила я. «Они свалились на меня внезапно и отчасти свели с ума».

Он сбросил свои ноги на пол и наклонился ко мне.

«Как это может быть?» — сказал он, в его глазах светилось удивление. «Твой отец не является ведьмой, а твоя мама…» Он прервался и покачал головой. «Нда… Я осёл. Поверить не могу, что я только что это говорил. Прости».

«Всё нормально», — сказала я, успокаивающе махая руками. «Я знаю, что это дико. Отец лидера моего ковена думает, что могло быть так: когда моя мама лишила себя своих сил, они каким-то образом сконцентрировались во мне. У меня их определенно больше, чем я способна удержать. Они имеют склонность действовать сами по себе. Последним, что я совершила перед побегом, был вызов чего-то типа водного взрыва в доме лидера моего ковена. Мы совершали освобождающее заклинание, чтобы избавиться от негативных эмоций, и…»

Я повесила голову. Чарли был таким опытным — я была дурой. Всё же, он внимательно слушал, и я знала, что могла рассказать ему о происходящем со мной. Снова не спрашивайте меня почему.

«… я почти затопила его дом. Это было ужасно. Самый неловкий момент моей жизни, а это кое о чем говорит. Я начала плакать и просто не могла остановиться».

Он был тих в течение минуты. Я не могла поднять голову. Я просто смотрела на стол.

"Поверь мне", сказал он, "Я знаю как трудно и стыдно это может быть, когда ты первый раз пытаешься использовать свою силу. Каждый может потерпеть неудачу. Все ведьмы знают это."

«Я не могу представить людей, посещающих мой ковен, допускающими оплошность», — ответила я, рисуя в своем воображении опытных кровных ведьм, которых я знала: Хантера, Скай, мистера Найэлля. Вероятно, они родились уравновешенными, спокойными и талантливыми. Бесспорно, Морган была чудаковатой, но также она была супер-могущественной, и я видела некоторые из чудес, на которые она способна, когда мы слились нашими сознаниями воедино. Я была просто обычной и глупой.

«Они допускали», — твердо настаивал он. «Уверяю тебя. Уж я то знаю, я в этом преуспел».

Он видел, что я сомневаюсь.

«Приведу тебе пример», — предложил он. «Большинство ковенов объединяются для проведения совместных кругов и занятий с целью преинициации (обмен знаниями и опытом). Нашим заданием на очередную неделю было простое заклинание «ночд». Ночд — это разоблачающее заклинание. Наши учителя должны были что-нибудь спрятать, а каждый из нас — найти это с помощью заклинания. Когда я был ребенком, то всегда пытался доказать каждому, какой я умный. Мне хотелось совершить самый изумительный и сложный ночд в группе. Всю неделю я рылся в наших книгах. В конце концов, нашел один, которому было сотни лет, так что я был уверен — никто не совершит такой же. Я до сих пор помню его. Он был очень длинным и замысловатым. Все были впечатлены. К несчастью, чего я не понимал — так это того, что не все ночды одинаковые. Ограничение имеет множество подтекстов, а заклинания — множество целей. Мне не хватило ума, чтобы понять это до того, как стало слишком поздно».