Ценою крови - Вилло Дэвис Робертс - Страница 3

Он подошел поближе к дому. Услышав звуки — молодые голоса, плач ребенка, отрывистые распоряжения Барби, — Эмиль улыбнулся. Любит женушка покомандовать, ну, это не так уж и плохо.

На скамейке перед домом сидел старик с трубкой. Увидев Эмиля, он вынул трубку изо рта и приветственно помахал ею.

— Добрый вечер, дедуль, — с улыбкой кивнул Эмиль тестю и проворно отскочил в сторону.

Вылетевшее из двери ведро с водой чуть-чуть не задело его. Выглянуло смущенное лицо Франсуа.

— Прости, пап. Я не видел, что ты идешь.

— Вот теперь лужа перед самой дверью! — Эмиль махнул рукой с некоторой суровостью, впрочем, не чрезмерной. — Принесем с дедом грязь в дом — думаешь, мать обрадуется?

Близнецы — Франсуа и Антуан — были, пожалуй, самыми очаровательными созданиями в семье, где приятной внешностью удивить было трудно. Эмиль подтолкнул Франсуа обратно на кухню, откуда доносился умопомрачительный запах тушеной капусты и жареной рыбы.

— А вот и ты! — Барби встретила его той легкой полуулыбкой, которую только он и мог заметить. — Давайте садиться, а то на танцы опоздаем!

Он совсем и забыл про вечер.

— Знаешь, почему хорошо быть скрипачом? — отозвался он. — Потому, что и без тебя начнут. Ну, за стол!

Все с шумом уселись на свои места, дед все еще с трубкой в зубах — хотя какие там зубы, во рту уже мало чего осталось. Эмиль оглядел всех, ожидая тишины, чтобы начать молитву. Его распирало чувство гордости за свою семью: "Такой другой нет во всем Гран-Пре, нет в целой Акадии! Да и сам не подкачал, может быть, не такой стройный, как сыновья, зато силенок хватает, да и мозгов тоже", — подумал он без ложной скромности.

Никто не шевелился, все ждали. Эмиль склонил голову со словами благодарности господу нашему, завершив молитву обычным "Аминь", и потянулся к блюду с рыбой. Взгляд его задержался на Солей. Это была их с Барби первая дочурка — после пяти сыновей и одного мертворожденного ребенка. К ней он испытывал особое чувство. Честно говоря, ему не очень хотелось отпускать ее в чужую семью, поэтому он как-то не слишком поддавался на мягкие, но настойчивые призывы жены заняться устройством дочкиных личных дел. Но Барби, как всегда, права, надо с ней по-серьезному поговорить. И ведь полно парней вокруг — вот этот, к примеру, Салье. Единственный сын и наследник, надел приличный, дом, правда, поменьше, чем у Сиров, но какая разница?

Эмиль вздохнул. Девица она у них своенравная, а выдавать ее замуж насильно — нет, ни за что! Но откладывать разговор не стоит.

Возможность представилась в тот же вечер. После ужина вся семья отправилась в деревню на танцы и растянулась гуськом по тропинке. Солей оказалась рядом с отцом. Другие или ушли вперед, или отстали. Не очень хотелось ему начинать этот разговор, но никуда от этого не уйти.

— Мне нужно сказать тебе кое-что. Это между нами.

— Наверняка это мама все… Насчет замужества, да?

Он почувствовал облегчение: вот так-то лучше — сразу быка за рога.

— Ну, в общем, да. Ты же ее знаешь, — прозвучало это как-то не так: вроде он против Барби. И Эмиль поспешил поправиться: — Знаешь, она права. В ноябре тебе уже шестнадцать стукнет.

— Старуха, старуха! — засмеялась Солей. — Позор для семьи! — Потом посерьезнела. — Знаешь, если бы нашелся кто-нибудь вроде тебя или Лун, или Пьера… — Она хотела было назвать еще Франсуа и Антуана, но вовремя остановилась: таких-то как раз полно. — Неужели ты хочешь, чтобы я всю жизнь мучилась с каким-нибудь Салье?

У Эмиля сразу настроение испортилось.

— Не нравится Марсель? Что так?

— Папа! — ее лицо выразило укоризну. — Да он же… недоумок! А мамаша чего стоит? Чтобы я к такой свекрови — Боже упаси!

Эмиль озабоченно подергал себя за бороду:

— Ну а кто же тогда?

Солей вздохнула:

— Да вот мама говорила, что сегодня на танцы один придет. Зовут Реми Мишо. Может, ничего?

Эмиль оживился:

— Точно! Красавец, я слышал! Вам ведь это надо, да? — он подмигнул ей. — А красивый парень должен выбрать красивую девку, верно? Он из Луисбурга, повидал мир… И, спохватившись, добавил то, что его больше всего беспокоило: — Только бы не увез тебя из Гран-Пре!

— Да нет, конечно, нет! Да и вообще, надо посмотреть еще…

Эмиль кивнул. Ну вот, вроде все и устроилось. Он поговорил с дочкой. Барби может быть довольна. Соперниц Солей бояться нечего: она их всех за пояс заткнет. Этому Мишо просто не из кого выбирать. А в двадцать лет ему уже пора заводить семью — небось уж давно об этом раздумывает. В общем, все хорошо.

Реми Мишо между тем ни о чем таком и не думал. Он был свободный охотник, больше всего любил лес. Ковыряться в земле, чтобы прокормить семью, — это было не для него.

Не то чтобы он был физически неприспособленным для тяжелого труда. Он был крепок, мускулист. Но ему хотелось всегда чего-то нового. Он любил преодолевать опасности, побеждать — а где все это найти, если из года в год крутишься на одном месте? Скукотища…

В этой деревушке он задерживаться не собирался. Так, денек-другой. Он направлялся из Луисбурга в Квебек — большой торговый центр, миль триста на северо-запад. По пути захватит меха — они припрятаны в надежном месте, у друзей-микмаков, — и продаст их по хорошей цене. Конечно, месье Брак, которому он поставляет товар, накрутит прибыли вдвое еще до того, как погрузит его на корабль, но Реми — не жадный, ему хватит, тем более что он зарабатывает тем, что любит.

Он привык к одиночеству. Временами ему приходило в голову, что он может когда-нибудь встретить женщину, которая… Вообще-то в индейском племени была одна — Бегущая Лань, она как раз и присматривает за его мехами; когда он ее видел, у него прямо мурашки по телу бежали. Но она была христианка, к тому же дочь его друга, с ней надо по-честному, со священником и все такое… А к этому он еще не готов.

Дядя Гийом уговаривал его остаться подольше.

— Мари скоро рожать, на танцы сегодня не пойдет, — объявил он сегодня утром. — А тебе стоит сходить. Наши самые-самые красотки будут. Хотя для тебя любая — красотка, после стольких месяцев в лесах, а?

Реми ухмыльнулся:

— Ну, на вечер останусь, но учти, у меня уже пятки чешутся. Опять на тропу тянет.

Гийом тоже ухмыльнулся:

— Вот встретишь бабенку и передумаешь!

Реми встал и беспечно бросил:

— Все может быть, но вряд ли, дядя!

И вот Реми стоит у края площадки, чувствуя, что он в центре внимания, хотя все стараются это скрыть. Приятно. Его представили старшим, познакомили с несколькими помоложе… Он вежливо раскланивался, что-то говорил, до танцев еще дело не дошло.

И вдруг он увидел девушку.

Стройная, темные кудри, которые не спрятать под строгим чепцом, густые ресницы над темно-карими глазами, рот, казалось, созданный для поцелуев… У него перехватило дыхание, он обо всем забыл… Какая красавица!

Их глаза встретились; он весь погрузился в их сияющий свет; она и не подумала отворачиваться. Он охватил взглядом ее фигуру: небольшая, но высокая грудь, тонкая талия, загорелые руки — признак трудолюбия, а кисти такие тонкие, нежные…

Что-то кольнуло Реми внизу живота, растеклось по жилам, захватило его всего.

— Эй, Солей! — произнес возникший неизвестно откуда дядя Гийом. — Познакомься, это мой племянник, Реми Мишо.

Какое-то время они не могли сказать ни слова, потом губы Солей изобразили легкую улыбку.

— Добро пожаловать в Гран-Пре. Вы, кажется, недавно из Луисбурга?

Какой у нее голос — мягкий, загадочный, женственный. Ничего подобного он никогда не слышал!

— Да, несколько месяцев там был, — подтвердил Реми. Он перевел взгляд на дядюшку: того явно забавляла перемена в лице племянника, а он-то думал, что никто ничего не заметил. Валил бы отсюда этот старый болван, познакомил их — и больше не нужен…

Солей изо всех сил пыталась скрыть свое волнение. Нельзя ему так сразу все показывать. Но вот что интересно: пусть даже этот парень не умел бы пить, пусть его мамаша ведьма похуже этой Салье — ей все равно. Она поняла — это он, ее суженый.